– Она была с ним в машине? – Шериф видел в новостях сюжет об этой аварии, но имени погибшего не слышал – водителя еще не опознали. С тех пор он был как на иголках – жуткий образ Кристины, обезображенной до полной неузнаваемости, преследовал его на каждом шагу. Так что звонок Эйзена вернул ему надежду – если бы в той машине была она, вряд ли ее подчиненный искал бы ее сейчас.
– Нет, ее там не было. Я говорил с ней сразу после аварии. Она была в гостинице, у себя в номере. Просила пропустить через программу распознавания лиц снимки, сделанные в Мексике кем-то из группы студентов-криминалистов, которые ездили туда на каникулах.
«Надо же, а мне она ничего об этом не сказала», – подумал Макфэрон. Но злиться из-за этого сейчас было некогда.
– Что ты хотел мне сказать, Брайан?
– Мы применили нашу усовершенствованную технологию распознавания лиц к трем фотографиям и добились соответствия в шестьдесят пять процентов, основываясь на совокупности лицевых признаков. Добились бы и большего, но тот тип на снимке в шляпе, и она закрывает ему почти весь лоб.
– Давай к делу, ладно?
– Мужчина в белом костюме явно был в парике. На одном снимке видны нижняя часть его челюсти и правой скулы. В сочетании с увеличением двух других кадров, как я уже говорил, мы добились высокой точности изображения, по крайней мере нижней части лица. Это не имеет решающего значения, но все же очень важно.
– Боже всемогущий, кто это уже, в белом костюме?
– Корбин Малиновски, профессор права из Университета криминалистики. Его необходимо вызвать на официальный допрос, сэр, – сказал Эйзен.
– Я немедленно позвоню шерифу Бойнтону. Спасибо за помощь, Брайан.
Получение ордера на обыск займет слишком много времени, даже если Бойнтон не откажет ему. Макфэрон порылся в кармане брюк в поисках телефона, не нашел, схватил свою коричневую куртку и тоже обшарил карманы.
– Эй, Мэри, ты не видела мой мобильник?
Диспетчер подошла к стойке с кофе.
– Он там, где вы его оставили, на зарядке, и, похоже, у вас есть сообщение. Индикатор мигает, – сказала Картер, передавая начальнику телефон.
Он прослушал голосовое сообщение Кристины – тревожный шепот, записанный еще прошлым вечером, – схватил листок и записал на нем адрес Малиновски.
– Сообщите шерифу Бойнтону, что я уже еду туда. – Он протянул Мэри листок. – И он пусть тоже едет.
Макфэрон схватил фуражку, ключи и выскочил за дверь раньше, чем Мэри успела что-то сказать.
Высоко мелькал человеческий силуэт, высвечиваемый лучом света. Полукруглый купол пещеры отражал резкий брякающий звук и, усилив, посылал вниз. Человек скользнул по освещенному участку стены и скрылся – значит, вышел через расщелину в потолке. И этим человеком был Корбин Малиновски, Кристина не сомневалась.
Ее била неудержимая дрожь. В голове пульсировала боль. Запястья были туго связаны за спиной, лодыжки перемотаны скотчем. Она пришла в себя ночью и не сразу поняла, что лежит в багажнике малолитражки, согнутая так, что колени упираются ей в грудь, и, похоже, лежит так уже не один час. Рот у нее был заклеен скотчем, так что она с трудом дышала через нос. В щель под крышкой багажника тонкой струйкой сочился рассвет. Когда Малиновски наконец открыл багажник, в ноздри ей хлынули запахи сосны и болиголова. Малиновски обвязал ее веревкой поперек груди и потащил, связанную по рукам и ногам, как овцу, вниз по крутой тропе, не обращая внимания на то, что она то и дело задевает за кусты и острые камни. Потом, вся в синяках и ссадинах, она висела в расщелине скалы на веревке, рывками опускаясь вниз. Спуск был долгим, и она уже стала бояться, что веревка, на которую она давила всем своим весом, вот-вот распилит ее пополам. После каждого рывка ее охватывал ужас оттого, что он отпустит веревку и она полетит в пропасть.
На глубине примерно пятидесяти футов она так треснулась коленками в пол, что ударная волна прошла по всему ее телу и она упала головой вперед. Наверное, в тот момент она потеряла сознание, потому что не помнила, как с нее сняли веревку.
Оставшись в темноте одна, Кристина стала вспоминать, что она видела в мечущемся свете его налобного фонаря во время спуска, и поползла вперед, извиваясь, словно гусеница. Не сразу, но она все же добралась до ближайшего сталагмита и, упираясь в его гладкую поверхность, встала. Потом нашарила верхушку сталагмита и повисла на ней, зацепившись за нее веревкой, которая стягивала ей руки. Давление на запястья нарушило кровообращение, кисти рук мучительно заныли, но выбора не было. Кристина терлась щекой о каменную струю, пока край скотча, которым был заклеен ее рот, не зацепился за натек и не отклеился, так что она смогла свободнее дышать. Потом она зубами перегрызла веревку на запястьях и освободила руки. Запястья долго ныли, и она массировала их, время от времени осторожно ощупывая шишку на голове. У нее было время, чтобы вспомнить, как Малиновски треснул ее по голове, когда она сидела в машине. Она тогда не успела среагировать вовремя и прикрыться.
