– Ну и куда же он в таком случае подевался, мистер Грэм? Ваш центр велик, а мое время ограничено.
– Шеймаса ищете? – из соседнего кабинета выкатился на стуле молодой человек с волосами песочного цвета, в синих джинсах с дырками на коленях. На его футболке был тропический лес и надпись «Колумбия, Статистика ужасных листолазов, 2015».
Кристина подошла к нему и предъявила удостоверение.
– А вы кто?
– Тим Миллард, здешний докторант. – Он окинул Кристину оценивающим взглядом. – А вот вы вряд ли имеете отношение к исследованию лягушачьих алкалоидов, правда?
– Все возможно, мистер Миллард. Профессор, случайно, не сказал вам, куда он собрался?
Миллард ухмыльнулся и ткнул пальцем себе в грудь.
– Сказал? Мне? Ого, да случись такое, потолок рухнул бы, да, Джейкоб? Нет. Он ушел в спешке, прихватив пальто и сумку.
Кристина посмотрела на Грэма и снова на Милларда.
– У вас, случайно, нет номера его мобильного?
Миллард покачал головой:
– Боже, нет. Я вообще последний человек в мире, которому он дал бы свой номер.
– Почему же, мистер Миллард? – спросила она, слегка раздраженная непринужденностью аспиранта, которая в данных обстоятельствах казалась ей неуместным шутовством.
– Разве вы не знаете, агент Прюсик? Профессор Фергюсон – уважаемый сотрудник факультета криминалистики, а мы всего лишь грубые поденщики, которые за гроши выполняют его приказы. Мы не в счет, кроме тех случаев, когда Шеймас охотится на лягушек, а, Джейк?
Грэм пожал плечами и бросил на Милларда взгляд, яснее слов говоривший: «Придержи язык».
– Речь идет о результатах подсчета лягушек, которые мы формируем для Шеймаса, мэм.
– А вы, случайно, не о Наоми Винчестер пришли поговорить? – вдруг спросил Миллард.
– Ха, отличный вопрос, – сказала Кристина и поставила портфель на пол. – А что вы о ней знаете, мистер Миллард?
– Ну, ее ведь нашли в пещере, так? – робко начал Миллард. Кристина кивнула:
– Продолжайте. Я слушаю.
– Вы узнали, что Шеймас – сооснователь клуба «Дырявая земля» в нашем кампусе. Я думаю, что тело нашел кто-то из членов этого клуба. Сам Шеймас довольно серьезно занимается спелеологией по выходным.
– Вы что, обвиняете своего босса, мистер Миллард? – спросила Кристина, удивленная прозрачными намеками развязного докторанта.
Тот поднял ладони:
– Эй, я никого ни в чем не обвиняю, спецагент Прюсик. После смерти Питера Франклина я вообще ни во что не лезу. Мое дело – лягушки, остальное пусть идет лесом. Хотя в нашей лаборатории всем известно, что Фергюсон не просто неравнодушен к женщинам.
– Питер Франклин? – Кристина сделала паузу. Этот Миллард оказался прямо-таки кладезем любопытной информации, при этом он явно имел зуб на Фергюсона. – Кто такой Питер Франклин?
– Пару лет назад он учился здесь в магистратуре, – перехватил инициативу Грэм. – Исследовал вместе с нами ядовитых лягушек. Его нашли мертвым в его машине на парковке прямо перед этим зданием. Заключение коронера о причине смерти, – он кашлянул, – кое-кого из нас не удовлетворило.
– Администрация университета, конечно, не пожалеет средств, чтобы выяснить, от чего умерла Наоми Винчестер. Хотя в случае с Питером они спокойно соврали, – вмешался Миллард.
– Почему вы так считаете, мистер Миллард? – спросила Кристина.
– Потому что он был в отличной физической форме, вот почему. В выходные мы вместе пробежали дистанцию в десять километров, а потом его нашли мертвым на сиденье собственного автомобиля. В отчете коронера наиболее вероятной причиной его смерти назван инфаркт миокарда. – Миллард, нахмурившись, покачал головой. – Никогда в это не верил, ни тогда, ни сейчас.
– Почему?
– Потому что это было убийство, любому ясно. Фергюсон не хотел, чтобы Питер оставался здесь на исследовательской работе после того, как лично отклонил его заявление о приеме в аспирантуру. – Миллард бросил на стол карандаш.
Грэм молча стоял рядом.
– Вы, кажется, верите в то, что говорите, – заметила Кристина. – Но ведь причину смерти наверняка устанавливали криминалисты полиции штата?
Миллард уехал на стуле в свой кабинет, но тут же вышел оттуда снова, на этот раз на своих ногах.
– Знаете ли вы, что похоже на инфаркт миокарда почти так же сильно, как сам инфаркт миокарда, агент Прюсик?
– Извините, я вас не поняла?
– Ядовитые древесные лягушки обладают удивительным защитным механизмом. Они живут в тропических лесах Южной Америки и питаются некоторыми видами насекомоядных, едят особых муравьев и других членистоногих, чтобы выработать яд. Когда лягушка-древолаз глотает свою ядовитую добычу, яд выделяется из ее организма через специальные железы в эпидермисе и формирует защитную слизь. Именно из-за этой слизи лягушка блестит как лакированная и убивает всякого, кто к ней прикоснется. Двух микрограммов этого яда, попавших, скажем, в порез от бумаги на вашем пальце, будет достаточно для того, чтобы ваша центральная нервная система утратила способность контролировать частоту сердечных сокращений, – пояснил Миллард. – И тогда ваше сердце начнет биться так быстро, что скоро перестанет успевать сокращаться, а будет только бесполезно вибрировать.
