Трип пожал плечами:
– Ну да, летом, когда совсем жарко.
– Как, например, сейчас, в июле. Ты же открываешь его сейчас, а?
– Да, ночью. Я открываю окно ночью. Под крышей очень жарко спать.
– Ну еще бы.
Полицейский подался к Трипу и, ухмыляясь, спросил:
– А тебе никогда не случалась так разозлиться на этого старого кретина, – вкрадчиво спросил коп, приподняв брови для пущего эффекта, – чтобы тебе захотелось столкнуть его с этой гребаной лестницы? – И Симрелл ткнул Трипа указательным пальцем в плечо.
– Я ничего такого не делал. Ну и что с того, что он мне не нравился? – ответил Трип, словно защищаясь.
Сержант Симрелл ухмыльнулся:
– Да уж, держу пари. Встречал я таких типов. Из тех, которые проверяют подошвы своих ботинок, прежде чем войти в дом, – не наступил ли он где в собачью какашку, так?
Прежде чем Трип успел ответить, Симрелл наклонился к нему:
– На самом деле ни для кого не секрет, что ты ненавидел этого типа до печенок.
Обвинение застало Трипа врасплох. Он уставился на темное пятно на дорожке – это натекла кровь из разбитой головы Карла, и даже ночной дождь не смыл ее полностью.
Сержант Симрелл приобнял Трипа за плечи таким жестом, который мог означать что угодно, но только не сочувствие, и повел его по дорожке к выходу.
– А теперь покажи мне еще раз, как ты прошел в лес, пока Карл лежал здесь, истекая кровью.
Трип показал на садовую ограду:
– В саду есть калитка, вон она, за ней начинается тропинка. Она ведет прямо в лес.
Полицейский сдвинул на затылок шляпу и полистал свой блокнот, словно сверяясь с записями.
– Дело в том, Трип, что это полностью противоречит показаниям твоей бабушки. Она как раз работала в саду и говорит, что ты там даже не показывался. Так что ты не мог выйти в лес через калитку, а? Тогда бы она тебя видела. Это первое. – Полицейский поднял один палец. – А во‑вторых, мы оба знаем, что это полная чушь. – И он показал второй палец.
Трип опустил голову, жалея, что поблизости нет второго осиного гнезда, которое он мог бы разбить о гребаную физиономию всезнайки Симрелла.
– Твоя история – чушь собачья, Трип, уж признай, – продолжал коп. – Ты наверняка вышел через заднюю дверь, увидел, как Карл упал и на него накинулись осы. Все это случилось прямо у тебя на глазах. Но ты не вмешался. И ничего не сказал бабушке. Ты просто ушел в лес, да?
Трип отшатнулся:
– Я говорю правду.
Полицейский, явно недовольный, похлопал себя блокнотом по бедру:
– То есть ты будешь стоять на своем? И думаешь, что тебе поверят? А, Трип?
Полицейский стал расхаживать перед ним взад и вперед, перечитывая вслух его показания, указывая на пробелы в его версии событий, а сам только и ждал, как бы подловить Трипа на оговорке и заставить его признаться, что это он стал причиной смерти Карла. И что это он, Трип, во всем виноват. А это неправда. Первым начал не он, а Карл. Значит, Карл сам и виноват.
На плечо Трипу вдруг легла рука полицейского, и он вздрогнул.
– Эй, Трип, ты меня слушаешь?
– Я не знаю. Может быть, вы и правы. Может, я действительно вышел через заднюю дверь, а потом забыл об этом, – смилостивился Трип, которого больше не заботило, что там пытается доказать полицейский. К чему бы он ни клонил, это уже неважно. Главное, что Карл никогда больше не войдет в его комнату с очередным осмотром и никогда не назначит ему новое наказание. Не в этой жизни. И никогда вообще.
– Значит, ты все же видел, как он лежал тут, верно? – Служебное рвение в голосе Симрелла умиляло.
Изменилось главное. Теперь, когда Карл исчез навсегда, все контролирует он, Трип, а не этот лузер-полицейский.
– Ну, может, я и видел край лестницы у живой изгороди, – без колебаний ответил Трип. – Но ничего больше.
Трип даже не вздрогнул, когда увидал мертвого немца, распростертого на подъездной дорожке. Открытые участки его тела сплошь покрывали желтовато-белые рубцы. Их было так много, что черты его лица расплылись до полной неузнаваемости, а кожа перестала походить на человеческую. Трип сразу понял тогда, что Карл больше не вернется в его жизнь, не будет душить его за шею, не будет тыкать его лицом в натертый воском линолеум, как нашкодившего щенка, когда ему случится поцарапать его ребром подошвы, оставив на свежей работе Карла черный след. При мысли о Карле больше не будут завязываться узлом его внутренности.
Со всем этим покончено, что бы там ни выкаблучивал этот долбаный коп, который корчит тут из себя суперсыщика.
Джейкоб Грэм смотрел из окна кабинета Шеймаса Фергюсона во двор. Агент ФБР встала там со скамейки и пошла по мощенной камнем дорожке в сторону гуманитарных факультетов. Грэм следил за ней до тех пор, пока она не скрылась за деревьями. Наверное, пошла искать преподавателей из его списка.
Грэм выскочил в коридор, подбежал к лифту, вставил свою карту доступа в электронный считыватель и несколько раз нетерпеливо потыкал кнопку «Вниз», хотя дисплей загорелся при первом же нажатии. Через минуту перед ним открылись двери большого грузового лифта. Вдоль боковых стенок громоздилось какое-то оборудование, прикрытое для сохранности одеялами.
