— Саперной кошкой сорву, — деловито сказал Егор. — У меня однажды случай был… Вышел я как-то ночью поссать, смотрю, часовой в беседке сидит, положил автомат на колени, и спит. Я дежурного зову, говорю ему: я — за горло, а ты, в это время, автомат вырывай из рук. Мы изготовились. Я в замок, и душить его начинаю, а дежурный за автомат схватился и давай тянуть. Я на кодык напираю, а дежурный никак ствол из рук не вырвет… Неотпускает, сука! — распутывая фал саперной кошки, рассказывал Егор. — Боец уже покраснел, но автомат из рук не выпускает, и встать не может — дежурный в скамью ногой уперся меж ног его… А потом боец как завопит: «на нас напали!»; даже я испугался. Представляешь: ночь, тишина, и в этом мороке — «На нас напали!», то-то же!.. — раскрутив фал, Егор уложил его кольцами к своим ногам, изготовился и кинул саперную кошку в сторону МОН-50, продолжая рассказывать. — Короче, после этого солдат совсем перестал на службе спать… — Егор наклонился за лежащей в ногах веревкой, и посмотрел на Невона. — Ты их не пугаешь, бережешь… а потом он нежно так губки сложит и уснет на боевом посту…
Кошка упала за миной, немного в стороне от нее. Егор недовольно сплюнул, и осторожно стал подтягивать ее обратно. Снова уложив фал кольцами, чтобы веревка не путалась при броске, раскрутил ее как лассо, и снова бросил в сторону «монки».
— Как их пугать, сопливые еще, — сказал Виталий, — жалко…
— Жалко… — повторил Егор. — А которого убило, не жалко? Чё-то я не заметил, чтобы кто-нибудь шибко расстроился?
— Зря ты так… мы, кстати, сказали солдатам, что ему операцию сделали, что жить будет…
— Ну и зря! — жестко оборвал Егор. — Рано или поздно все равно узнают…
— Лучше поздно… — предложил Невон.
— Виталя, ну-ка давай, отходим, кажись, зацепил… — Егор натянул фал, распустив его на всю длину. — Сейчас узнаем, что за профи ее ставил…
Егор плавно потянул за конец веревки. Раздался сухой щелчок, и Егор резко поддернул мину на себя. Егору даже почудилось, будто он услышал свистяще-шелестящий звук отделившейся гранатной скобы… А через три секунды раздался взрыв.
— Это что, мина? — спросил Виталий, вжавшись в холодный грунт.
— Сомневаюсь. Мина не сдетанировала… всего лишь граната! — Егор поднялся на руках, и попытался выглянуть из-за укрытия. — Ждем пять минут, после этого я пойду, досмотрю, и на этом я думаю закончим…
— А что с миной? — спросил Невон.
— А что с миной? — озорно спросил Егор.
— С миной-то, что бужешь делать?
— А что с ней делать? Мина, как мина, поставлю обратно.
— А если опять сопрут?
— Виталя, ты, ей Богу, как дитя! Сопрут, так сопрут, новую поставим!
— Не жалко?
— Виталь, помнишь, 48 полку с нашей бригады придавали один минометный расчет… в Аргуне те стояли… Наши еще в засаду попали, и один из «камазов» с минами улетел с обрыва, и его не достали?
— Ну и что?
— Так вот, я эти мины сейчас в городе нахожу. Их в качестве фугасов мне подкидывают. Думаешь, нашим артиллеристам их жалко? То-то же! Пусть лучше часовые службу несут, бдительнее, того глядишь и мины будут целы… И овцы тоже…
Следующим утром, Егор сидел на переговорном пункте Ленинской комендатуры. Заказав переговоры, ждал соединения. С самого утра, Егор испытывал какое-то странное тревожное чувство и хотел, наверняка знать, что дома все в порядке. Эту тревогу Егор почувствовал сразу, как только проснулся. И тащил ее до самой комендатуры, сквозь городские улицы — Богдана Хмельницкого и Маяковского, мимо полных темного равнодушия бесчисленных квадратиков темных окон и дворов, в надежде, что только телефонный звонок, что-то изменит, исправит. Проснувшись рано утром, Егор снова и беспричинно вспомнил о Федорове и Васине, эти воспоминания остро врезались в его память и ум, от этого Егор был на взводе, — это чувствовалось в каждом его движении, в каждой команде. И все началось еще с Хмельницкого…
Егор шел по правой обочине, по которой ходил Федоров, и позже ходил Васин. Превозмогая раздражение, Егор шел по правой стороне, цепляясь глазами за скользящий под ногами асфальт, пустые окна восьмиэтажек. Нечаянно посмотрев налево, Егор неожиданно наткнулся глазами на какого-то неприметного человека в сером пальто и черной шапочке. Он стоял у самой дороги, и между ними было двадцать пять-тридцать метров. Но Егора привлекло, ни его пальто, ни тем более шапочка. Незнакомец нервничал, и смотрел немного дальше того места, где в этот момент находился Егор, и куда двигался. Втянув носом морозный воздух, Егор попытался установить, таким образом, невидимую с ним связь: «Чё ты тут делаешь, мужик? Чё ждешь?» — мысленно спросил Егор незнакомца. И тут же Егор услышал его грубый беззвучный ответ: «…жду момента!» — Егора передернуло. Он пригляделся к незнакомцу, пытаясь понять его намерения. Чужак стоял у самой дороги, украдкой поглядывая на Егора… на место… и снова на Егора.
