Егор, дождавшись своей очереди, протянул огрызок бумаги с двумя возможными для набора номерами телефонов, и зашел в кабинку переговорного пункта, в ожидании своей участи. Внутри кабинки было душно. На небольшой настенной полочке, стоял телефонный аппарат без цифрового наборного диска, и табуретка, усевшись на которую Егор стал жадно читать множество личных имён с привязкой к географическим изысканиям нашей необъятной родины: «Грек» — Анапа, Санек — Москва, «Якут» — Самара, Ванек — Калуга, «Мага» — Дербент… Из «путешествия по стране» его вырвала внезапная и повелительная команды чеченки:
— Камышин на линии!
Егор снял телефонную трубку и услышал дорогой его сердцу голос, сжавший в груди тревогу еще больше:
— Алло?
— Привет, моя милая! Хм… — неузнал Егор своего голоса, он изменился. Он дрожал, и был взволнованным.
— Привет мой родной! Матвейка, папа звонит! — верещало на том конце провода. — Как ты?
— Как Вы…
Время скоротечно, и безудержно, и весело бурлящее, когда его не хватает; и очень томительно и трудно, когда чего-то ждешь… Охваченный возросшей грустью, от телефонного звонка, Егор вывалился из вагончика наружу, под звонко долбившие по окнам, подоконникам «переговорника», асфальту крупные капли дождя.
После звонка домой наступило душевное спокойствие, и даже некоторое облегчение. Несмотря на то, что дождевая сырь и резкий сивер хлестали по лицу, забраясь за ворот и сковывая тело дрожью. Погода здесь хромала, как дряхлая старуха с клюкой:
«Мы здесь… все хромаем… состарившись раньше срока, — грозно думал Егор. — Это видно по осунувшимся телам и глазам. Глаза, страшась видимого вокруг, стареют быстрее, чем тело, их хочется закрыть, но с закрытыми, — еще страшнее».
Выскочив на Маяковского, БТРы повернули на право, в сторону проспекта Победы, где находился блокпост Курганских омоновцев. Едва развернулись в боевой порядок, как первый сапер заметил припаркованный «ЗИЛ-бычок» — новый и одинокий… без водителя.
На основании последней директивы, в которой командующий Группировкой, обращал внимание на участившиеся подрывы личного состава с применением гражданских автомобилей, и приказал расстреливать одиночный, оставленный водмтелями, автомобильный транспорт, припаркованный у обочин. Недолго раздумывая, все-таки «бычок» был явно новый, Егор решил выполнить распоряжение Командующего:
— К бою! — скомандовал Егор, глядя, как солдаты занимат круговую оборону.
Команда «к бою!» давно перестала кого-либо пугать. Давно не застает никого врасплох, и с недавних пор, стала выполняться медленнее. Даже как-то степенно и размеренно. Похоже, что солдаты, перед тем как занять позицию очень тошно и тщательно изучают место падения. Никому не хочется пачкаться, упав куда-нибудь в грязь или на сырую землю. Сухой бетон и зелененький газон, пользуются большей популярностью, от чего не редко происходят нелепые случайности, вроде столкновений нескольких бойцов на одной территории в виду выбора одного и того же места укрытия. Некоторые и вовсе ограничиваются простым, незамысловатым, и не утруждающим себя приседанием. При этом, понимая всю нелепость, виновато посматривали на Биса из-под касок, ожидая его реакции, и пряча глаза за целики и мушки, — прицельных приспособлений автоматов… Меланхолия не пугающей обыденности.
В этом месте, улица Маяковского была достаточно пустынна, по крайней мере, так казалось сначала. Дорога, справа и слева была обнесена изгородью высоких деревьев — тополей, от чего возникало ощущение, будто идешь по некрашеному коридору. Разрушенные промышленные постройки по правую сторону, открывали пустынную, равнинную часть города; а слева, небольшой сквер, с бассейном, вероятно, когда-то бывшим фонтаном. За редкими деревьями парка виднелись невысокие пятиэтажные домишки, заканчивающиеся высотным жилым зданием, этажей в четырнадцать. Там же на перекрестке, за омоновским блокпостом, стояли «ноги» памятника «Дружбы Народов»… старинная дружба, когда-то сделала ноги отсюда, и по этому адресу больше никак не проживала. В парке копошились женщины с граблями, лопатами и метелками. Видимо, размах восстановительных работ города затронул и комбинат благоустройства, что в свою очередь принялся озеленять руины:
— Родственные души, как и мы, — хмыкнул Егор, — «санитары» бетонного леса!
Егор влез в БТР, на место стрелка-наводчика и через прицельные приспособления крупнокалиберного пулемета, стал корректировать, нужное положение бронемашины для стрельбы. Водителю, пришлось заехать колесами «коробочки» на парковую зону, от чего Егору представилось возникшего снаружи возмутительное презрения уборщиц городского парка. Наверное, кудахча на своем, думал Егор, они скверно размахиват шанцевым инстументом, злобно посматривают, но в бой не идут.
