Нет, Данте бы этого не сделал. Я отказываюсь верить, что у меня есть чувства к собственному убийце. Но может ли он действительно быть тем, кто враждует с моей семьей?
Я встретила его брата, Дома, однажды, когда он порезал руку и ему нужна была моя помощь. Они все замешаны? Поэтому у Данте так много телохранителей? Это чтобы защитить его от моей семьи?
Боже мой! Как я могла быть такой глупой?!
Моя нижняя губа дрожит.
Я спала с ним. Я отдала ему часть себя, которую никогда не смогу вернуть. Телефон выпадает из моей руки, подпрыгивая на ковре между ног, и я разбиваюсь вдребезги. Мои ладони закрывают лицо, горе сковывает меня, как паутина невидимых цепей. Тихие рыдания пронзают меня насквозь, как свежие ломтики по всему телу.
Страсть, которую мы разделяли, была ложью. Я ему безразлична. Он просто использовал меня. Я всего лишь марионетка.
— Ракель! Ты здесь?
Я поднимаю трубку, другой рукой вытирая слезы под глазами. Я пытаюсь выровнять свое дрожащее дыхание и слезные вздохи, но это бесполезно. Я слишком далеко зашла.
— Ты плачешь? — спрашивает мама. — Что случилось? Он там?
— Н-нет. Я… о, Боже, мама. Я вышла за него замуж. — Я плачу тихо, чтобы Джанет не услышала.
— Что?! — кричит она.
Я отвожу телефон от уха, не желая слышать ее крики.
— Ракель, что ты сказала?
— Я сказала, что вышла за него замуж. Это было частью нашей сделки, ясно? Три месяца… брака за деньги и паспорт.
— Вот сукин сын. Когда твой отец и дяди узнают… — Ее голос набирает высоту. — Я не хотела говорить тебе об этом по телефону, но твой дядя Фаро был убит. Ходят слухи, что Доминик, один из Кавалери, забрал Киару, и она… она сделала это. Она убила Фаро. Ты можешь в это поверить? Я просто… я никогда не ожидала от нее такого. Она всегда была такой милой девочкой. Я не понимаю, как она могла хладнокровно убить собственного отца.
— Что? Подожди. Прости. Я ничего не понимаю. — Мои пальцы впиваются в центр груди, тяжелый стук сердца отдается оглушительным биением.
— Я знаю. Она сумасшедшая, как и ее мать.
Брат Данте забрал Киару? Когда?
Это не может быть правдой. Данте не может быть тем, за кого она его выдает. Киару не похищали. Я только что говорила с ней. Она бы мне сказала.
Почему она мне не сказала?
Я не могу дышать, хотя отчаянно пытаюсь. Комната кружится; моя левая рука колет от сильного волнения.
— Ракель, позволь мне помочь тебе. — В ее тоне звучит искренность, которой я никогда от нее не слышала. — Я клянусь, больше никакого Карлито. Я просто хочу вернуть тебя. Ты скажешь мне, где они живут, и я доберусь до тебя. Я бы забрала тебя намного раньше, но мы не смогли найти их адреса.
Я не знаю, доверяю ли я своей матери, но сейчас я доверяю Данте гораздо меньше. Или, скорее, вообще не доверяю. Я должна уйти, и как только я выберусь отсюда, я подумаю, что делать. Если это означает отдалиться от моей семьи, то я найду способ. У меня нет выбора.
Человек, которого я считала ответом на все мои молитвы, оказался просто замаскированным монстром.
— У него повсюду охрана, — объясняю я. — Ты не можешь прийти одна. Может быть, я смогу найти способ покинуть дом и встретиться с тобой где-нибудь.
Я массирую свой висок, так как колотящаяся внутри боль отдает в шею.
— Не беспокойся ни о ком из них, — продолжает она. — Я поручу это людям твоего отца. Я все организую. Ровно через час к дому подъедет фургон. Все, что тебе нужно будет сделать, это выйти через парадную, притвориться, что у тебя есть веская причина, и тогда мы тебя заберем.
Я качаю головой с недоверием.
Он предал меня. Он лгал мне. Он никогда не заботился обо мне.
Он был просто еще одним Карлито. Использовал меня. Ранил меня своим обманом.
Больше не буду. Я больше не позволю людям относиться ко мне как к мусору. Я заслуживаю большего. Я обязана это сделать для себя. Зажмурив глаза, я понимаю, что у меня нет другого выбора, кроме как уйти.
— Никакого оружия, хорошо? И не приходи со слишком большим количеством людей, а то они заподозрят. Я не хочу драки. Обещай мне.
Моя мама может быть и сама мафиози. В большинстве дней она страшнее моего отца. Наверное, это потому, что она дочь дона. Мой дедушка умер до моего рождения, но, судя по тому, что она мне о нем рассказывала, он был могущественным и управлял своей семьей железным кулаком.
— Я обещаю. Никакого оружия. Могу я позвонить тебе по этому же номеру?
— Нет. Он не мой. Я выйду ровно через час. Я сейчас напишу тебе адрес. Поторопись.
— Хорошо. Все будет хорошо. Вот увидишь.
— Да. Скоро увидимся.
Я вешаю трубку и отправляю ей адрес, затем стираю сообщение, прежде чем подняться на ноги. Вернувшись на кухню, я застаю Джанет с кружкой в руках и запахом кофе, витающим в воздухе.
— Ты в порядке? — Ее брови нахмурились, когда ее бледно-голубые глаза оценили меня. — Ты выглядишь так, будто плакала.
— Я в порядке. — Я провожу рукой по лицу, оставляя ее сотовый на стойке. — С моей мамой может быть трудно.
— Ах, — смеется она. — Одна из таких, да? Похоже на мою. Она все еще жива и сводит меня с ума при каждом удобном случае.
