– И не угукай, – он засмеялся. – Хочешь, сходим на виноградник за городом? Здесь недалеко, только придëтся сразу идти на арену, без захода домой. Зато поедим виноград. А с Калебом и на месте встретимся.
– Угу.
Каиль недовольно рыкнул и ущипнул меня за щеку.
Он шëл чуть впереди, но моей руки не отпускал. Молчал, а мне вдруг захотелось поговорить. Вместо этого я разглядывала, как подскакивают концы повязки при каждом шаге.
– И всë же, – осторожно заговорила я, – что с твоим глазом?
– С ним всë хорошо, – Каиль не обернулся и даже не притормозил.
– А со вторым?
– А второй ещë и всë видит к тому же. Почти пришли.
Пришла моя очередь выказывать недовольство. Бурчание лишь развеселило Каиля. Зато он был прав, мы добрались до целого лабиринта из зелëных стен. На самом деле это были решëтки, но виноградные лозы расползлись столь широко, что покрыли собой все ячейки. Каиль отпустил меня и направился осматривать ягоды, срывать и пробовать на вкус. И мне протянул одну гроздь. Он делал всë это так спокойно, что я подивилась. Когда же заметила в одном из проходов тележку местного работяги, то занервничала.
– Если нас сейчас застукают, – начала я, но была перебита смехом. – Эй, ты чего?
– Нас некому застукать, – Каиль выглядел довольным собой. – Виноградник принадлежит моей семье. Угощайся, ягоды поспели. К тому же мы не съедим слишком много, а значит хватит на всë, чем занимается мама.
– А чем она занимается?
– Готовит вино, а из оставшихся ягод и косточек делает какие-то кремы. Женщинам нравится, кажется, крема раскупают даже быстрее вина.
Юноша набрал ещë немного винограда и уселся прямо на траву. Я опустилась рядом с ним. Вокруг пахло сладостью сока, а ещë жужжали насекомые. Виноград оказался сладким и сочным. Я боялась запачкаться, но Каиль успокаивал, что мы всегда можем умыться здесь же. Возле виноградника стоял небольшой домик, в котором и проводились основные работы, а за ним прятался колодец. Каиль спокойно рассказывал мне о том, что в детстве его мать часто брала сюда с собой. Так что он мог бы и с закрытыми глазами по винограднику бродить не заблудившись. Я слушала, ела ягоды и смотрела на его профиль. Хотелось потянуть за тесëмки повязки.
– Зачем ты прячешь глаз, если с ним всë в порядке?
Каиль замолчал. Я видела, как он сжал челюсти. Посмотрел куда-то вдаль.
– Никто не скрывает глаз, если с ними всë в порядке, Стрекоза. Также хуже видно.
– Вот и я удивляюсь.
– Давай честно, – Каиль наконец вновь посмотрел на меня, – ты мне нравишься. Я бы хотел встречаться с тобой. Можешь даже называть нашу прогулку свиданием, если хочешь. Я не отговариваю тебя от встречи с Яниной, даже помогаю. И я не спрашиваю, почему это так важно. Не спрашиваю, зачем столько времени проводишь с тем заучкой в очках. От тебя прошу только не лезть к моим глазам. Неужели много?
– И никому не говорить, что мы пара.
– И это тоже, – согласился юноша.
Я поджала губы. Тон, которым Каиль произнëс последнюю фразу, звучал до обидного резко. Сжав и расслабив кулачки, я придвинулась к юноше и села так, чтобы наши колени соприкасались.
– Ты мне тоже очень нравишься, – после раздумий сказала я. – И поэтому я хочу больше знать о тебе. Сложно что ли? Я-то не болтушка. Никому не стану рассказывать, что у тебя под повязкой. Можешь не показывать, просто скажи. Что случилось?
– Родился я, вот что случилось.
Я ждала продолжения, но Каиль, кажется, больше ничего говорить не собирался. Я молчала, он тоже. Я наклонилась, заглядывая ему в лицо. Юноша улыбнулся.
– Помнишь, ты с Калебом спорила, что у стражей иногда дети рождаются с одним цветом глаз, а он шутил, мол бывает, но точно не с чëрным?
– Да.
– А ты всë ещë думаешь, что бывают?
– Конечно, если в семье… – я замолчала.
Каиль улыбался шире. Я только хотела сказать: «покажи», как сгрëб меня в охапку и усадил к себе на колени. Я и пискнуть не успела, а он уже развернул меня к себе спиной и так обнял, ткнувшись лицом в моë плечо.
– Ну вот и верь, – заключил юноша и поцеловал у основания шеи.
Я затаила дыхание. Каиль нежно касался моей шеи. Он обнимал меня за талию, а едва ощутимые поцелуи поднимались к мочке моего уха.
– Не забывай дышать, – горячо выдохнул он.
Я вздрогнула и вдохнула со звуком. Каиль рассмеялся, а по моим щекам и ушам расплылся жар стыда. Захотелось вырваться из его рук и ударить за смех. Юноша держал крепко. Отсмеявшись он тихо сообщил в мои волосы, что теперь точно знает, что мне нравится.
– Пойдëм уже отсюда.
– На арену ещë рано, Стрекоза. Не торопись.
– Пойдëм ещë куда-нибудь.
– Мне и здесь хорошо, – нагло заявил Каиль.
И тем не менее он встал и помог подняться мне. Мы оказались лицом к лицу. Мои руки в его.
– Сними повязку, – не унималась я.
Каиль лишь покачал головой.
– Какая недоверчивая. Давай дома?
– Правда, снимешь?
– Ну, конечно.
– А Калеб знает, что у тебя глаза… Ой, прости, конечно, он знает. Но почему ты прячешь? Я не понимаю.
