Под драповые пальто из казённого гардероба были надеты титановые бронежилеты четвёртого уровня защиты, которые хотя и сковывали движения, но надёжно «держали» пули любого короткоствольного оружия, включая «ТТ» и «парабеллум». Карманы в инвентарных пальто имели прорезь, позволяющую свободно управляться с автоматическим двадцатизарядным «стечкиным», достаточно удобным и мощным для близкой дистанции, но неспособным прошибить лёгкий кевларовый жилет третьего класса, в какие были облачены «брокеры», хотя тот же «ТТ» или «парабеллум» уверенно пробивали кевлар. Так же уверенно «АКС-74У» прошивал титановые пластины.
Таким образом, первоначальный расклад был явно не в пользу первого отделения. Но об этом никто не знал. К тому же исход боя зачастую определяется не средствами нападения и защиты, а крепостью нервов, быстротой реакции, выработанностью навыков, точностью расчёта… Очень многое зависит от того, кто первым начнёт…
— Отойдите от спецмашины, — спокойно приказал человек в дублёнке, мгновенным, цепким взглядом сфотографировав обстановку и выделив четыре наиболее опасные цели. В кармане он сжимал четырёхствольный «МСП», полностью готовый к бою.
— Вначале следует представиться, — назидательно сказал командир ударной группы и повернулся к старшему первого отделения. — К тому же откуда видно, что это спецмашина?
Они стояли лицом к лицу — одинаково широкоплечие, умеющие отлично владеть собой и стрелять, не вынимая руки из кармана. Два капитана были выпечены в одной духовке, так же, как их подчинённые, ни на миг не прекращающие контролировать друг друга, как водители микроавтобусов, наблюдающие за происходящим прищуренными глазами снайперов.
Каждая группа уже поняла, что перед ними не наёмные киллеры, не боевики преступных организаций, не террористы и не диверсанты, а коллеги из другой спецслужбы. Ещё не так давно они ходили под единым всевластным хозяином, выполняли одни задачи и не имели собственных интересов. Потому их пути не пересекались, а если такое всё же происходило, то недоразумение быстро улаживалось.
Сейчас у руководителей каждой специальной службы существовали свои интересы, обусловленные ставками в большой политической игре, и потому «волкодавы» КГБ и ГРУ стояли в боевой готовности друг против друга. Соответствующего ситуации куража ни у одной из сторон не было, как не было желания проливать свою или чужую кровь за амбиции высокого начальства. Но если заваруха начнётся, отстояться в стороне не сможет никто, а своя кровь всё-таки дороже. Потому в напряжении потели пальцы на спусковых крючках «стечкиных» и мёрзли под холодным ветерком ладони на ручках маскировочных «дипломатов». Всё зависело от старших.
— Спецмашина — она спецмашина и есть, видно это или не видно…
— Надо предъявлять документы, тогда и будет ясно…
Старшие лениво пререкались, внимательно разглядывая друг друга. Было понятно, что они просто тянут время, подыскивая подходящий выход из ситуации.
Внезапно человек в дублёнке замолчал, на каменном лице обозначилась тень узнавания.
— Я тебя вспомнил. Ангола. Восемьдесят седьмой.
Его собеседник чуть помедлил.
— Да, точно… Ты был во втором отряде.
Почувствовав изменение в тональности разговора, «брокеры» и казённые пальто насторожились.
— Ну, здорово!
Щёлкнули включаемые предохранители, и оторвавшиеся от рифлёных рукоятей ладони сошлись в крепком рукопожатии. Десять «волкодавов» перевели дух.
В квартире Каймакова по-прежнему было тихо, но сидящий на полу человек не спал. Когда щёлкнул входной замок, он поднял холодный пистолет и навёл на дверной проём. Оставалась самая малость, и тогда неделю, а то и больше можно будет не думать, где достать следующую дозу.
Громоздкая фигура заполнила проём, и пистолет оглушительно выстрелил, изрыгнув сноп огня и тупоносую пулю, угодившую вошедшему почти в середину груди. Он отшатнулся и с шумом опрокинулся навзничь.
Человек встал, чтобы, прижав ствол к виску упавшего, выстрелить ещё раз, как было приказано. Но когда его силуэт нарисовался на фоне освещённого окна, стальной цилиндрик бесшумно пересёк комнату, пробил грудную клетку между шестым и седьмым рёбрами, раскрылся четырьмя лепестками и, наматывая мягкие ткани и внутренности, проделал короткий кровавый путь, рыская из стороны в сторону.
Это всегда вызывало обильное внутреннее кровотечение и болевой шок. Нынешний раз не стал исключением, несмотря на то, что поражённое тело было сильно насыщено наркотиком. Неудачливый убийца кулем повалился на пол, а вскочивший на ноги Карл мгновенно всадил ему в голову вторую, столь же страшную пулю.
Потом он ощупал грудь и выругался. Кевлар задержал шестиграммовый кусочек свинца в плакированной оболочке, но полутонный удар вмял защитную ткань в тело и наверняка сломал кость. По животу ползло что-то тёплое и липкое.
— Рот-перерот, так я обратно не дойду, — гулко раскатился выкрик раненого.
И выстрел, и крик были зафиксированы микрофонами, вмонтированными в стену за старым шифоньером и в телефонную трубку, которые исправно донесли их до центров прослушивания.
