На утоптанном земляном полу догорал брошенный факел. Рядом валялись глиняные черепки. Среди битой керамики — маслянистое пятно с белыми шипящими потеками и вкраплениями самых разных цветов и оттенков. А вот снарядов‑фугасок, положенных сюда же, на это самое место, нет и в помине. И оружия нет. Вот так чудо! Вот так алхимический опыт!
Бурцев судорожно глотал вонючий воздух и тупо щупал пол. А ничего! А ни хрена! Но как?!
— Все просто, — улыбнулся Мункыз.
Невыносимая вонь понемногу выветривалась. Слезу, по крайней мере, уже не вышибало, так что старик тоже рискнул спуститься в тайный закуток. А спустившись, сунул руку за неподъемный стеллаж и…
И все действительно оказалось проще некуда. Здоровенный шкаф вдруг сдвинулся с места, провернулся вокруг своей оси. Сразу потянуло сквозняком. Откуда‑то из‑за стены потянуло, выдувая неприятный запах и наполняя подвал спертым воздухом подземелья.
Так… Между задней стенкой стеллажа и каменной кладкой образовалась щель. Потом щель расширилась, стала проемом, в который запросто мог бы пройти человек.
— Старые ходы госпитальеров, — пояснил Мункыз. — О них неизвестно даже всезнающим Хранителям Гроба. Когда немецкие колдуны прокладывали Проход Шайтана, большая часть подземелий обрушилась. Но ходы, что связывали владения иоаннитов с аль‑Кумамы — церковью Гроба, уцелели.
Бурцев начинал понимать. Укрытый от чужих глаз подвал всего лишь маскировал вход в настоящий тайник алхимика‑подпольщика. Туда‑то и была спрятана вся контрабанда. А чтобы у немцев не возникло желания устраивать под землей обыск…
— Ты специально разлил здесь какую‑то гадость, да, Мункыз?
— Ну, положим, это вовсе не гадость, — не то обиделся, не то развеселился старик. — Я разбил сосуд с особо зловонными ингредиентами, которые использую для создания философского камня и алхимического напитка, продлевающего жизнь.
— Хм, — Бурцев принюхался, пытаясь определить состав убойной смеси. Не смог. — И о каких же ингредиентах идет речь?
— О, слишком долго перечислять, — Мункыз ухмыльнулся. — Это сложная смесь. Прокисший джак[52], козлиный помет, львиная моча…
Бурцев фыркнул… Надо же, и здесь львиная моча! Венецианские красавицы моют ею голову как шампунем. А местные шарлатаны, выходит, гонят из урины царя зверей философский камень и эликсир молодости!
— …сера, протухшее яйцо, негашеная известь, ртутные соединения…
— Хватит‑хватит‑хватит! — взмолился Бурцев. — Можешь не продолжать.
Парфюмер, мать твою!
— Ну, и еще многое‑многое другое, — сжалился Мункыз. — Запахи эти надолго отпугивают и людей, и собак.
— А это не того… не опасно это? — на всякий случай осведомился Бурцев. — Может, нам лучше выбраться отсюда?
— Ничего страшного, — заверил алхимик. — От вдыхания паров моих микстур еще никто не умирал.
Успокоил… Можно сказать и так.
— А что, из твоего варева действительно выпариваются философские камни и эликсир молодости?
— Ну… философского камня мне еще добыть не удалось, — признался Мункыз, — а что касается эликсира…
Алхимик хитро прищурился:
— Не знаю, Василий‑Вацлав. Видишь ли, запах у полученного напитка такой… гм… специфический…
— Уж могу себе представить!
— В общем, никто пока не решился попробовать мой эликсир. Даже я сам. Поэтому мне нечего ответить на твой вопрос.
Ладно, нечего — так нечего. Бурцев сунул факел в проем между стеллажом и стеной подвала. Посветил… Темный коридор. Шершавые стены, низкий сводчатый потолок. Оружия и снарядов не было. Фокусы продолжаются?
— Мункыз, где наши вещички?
— Там, — лекарь‑алхимик указывал куда‑то во тьму. — Тридцать шагов прямо и десять направо.
Ага, как же, тридцать шагов! И еще десять! Бурцев представил, как этот сухонький старичок бегает в темноте со снарядами под мышкой. С весьма увесистыми, между прочим: Бурцев и то запыхался, спуская танковые фугаски в подвал. А ведь было еще оружие дружинников и два «шмайсера» в придачу. Нет, перетаскать все это добро за время, пока Мункыз находился в подвале один, нереально. Даже для спринтера‑тяжеловеса. Быстренько покидать за отодвинутый стеллаж — это еще да, это возможно, но тридцать шагов прямо и десять направо…
А Мункыз смотрел на него и улыбался.
Очень весело!
— Слушай, дед, — Бурцев начинал терять терпение. — Я ведь сейчас напою тебя твоим же эликсиром. Ты у меня быстренько помолодеешь! До младенческого возраста! Чтоб старческое слабоумие прошло.
— Но я говорю правду! — возмутился алхимик.
— Тебе не под силу таскать такие тяжести!
— А я их и не таскал. Там, — кивок в темноту, — есть кому таскать и без меня.
— Там? — Бурцев уставился на него. — Есть? Кому?!
В отблесках факельного света мелькнула тень. И не одна. Из мрака, словно из стен выступали… И не понять, кто выступал… Грязные, страшные… Бурцев невольно отпрянул. Не заметил, как перешел на русский:
— Мать вашу!
Выставил факел вперед. Взмахнул перед собой гудящим пламенем:
— Стоять, уроды! Сожгу любого, кто приблизится!
— Эй, воевода, чего там? — прогремел сверху голос Гаврилы.
В подвал уже спускалась помощь.
