— Это не простой пленник. Это маг, которому известен секрет чудо‑оружия Хранителей.
В глазах эмира появился интерес.
— Известен секрет? Так пусть он поделится со мной.
— А ты знаешь язык немецких колдунов, Бейбарс? Ты поймешь, что нужно делать и чего делать не следует? Или, может, на языке германцев говорит кто‑нибудь из твоих джигитов?
Эмир промолчал. С толмачами здесь и сейчас, видимо, было туго. Бурцев предложил свои услуги:
— Я бы мог перевести речь мага.
— Он не обманет?
— Если обманет, то умрет. И он знает об этом. И он хочет жить.
— Хочет, — эмир презрительно скривил губы. — Это видно по его трусливым глазам. А ты?
— Что я? Хочу ли я жить?
— Ты меня не обманешь, каид?
— Послушай, Бейбарс, ты уже подозревал меня в сговоре с немцами. Оправдались ли твои подозрения?
Эмир отдал негромкий приказ. Мамлюки расступились.
— Входи, Василий‑Вацлав. Только ты и твой пленник. Пусть немец укажет Мункызу, как следует обращаться с гробом Хранителей. Остальные подождут здесь.
— Э‑э‑э нет, Бейбарс, я не согласен! Если мы союзники, так давай останемся ими до конца. Недостойно каида ходить без свиты, так что мои люди войдут в эти ворота вместе со мной. Иначе не войдет никто.
В глазах кыпчака вспыхнули нехорошие огоньки. Но эмир сдержался. Еще раз окинул взглядом Бурцева и его спутников, глянул на свою — более многочисленную — стражу. Кивнул.
— Хорошо. Входите все. Но учти, Василий‑Вацлав, я и мои воины будем дышать вам в спину.
Бурцев вступил в ворота. В одной руке — шлем, в другой — пленник. Немец не упирался. Верная дружина не отставала. Сзади молча ехали мамлюки Бейбарса с эмиром во главе.
За каменной стеной располагалось нечто вроде крытого мини‑амфитеатра. Или просторного манежа. Глухие стены, плоская крыша. Под крышей — вентиляционные отверстия. Еще одни широкие ворота — нараспашку. Оттуда‑то и доносился стук.
Вошли…
Внутри полумрак. И утоптанная, утрамбованная ногами, колесами и гусеницами земля. И нагромождение здоровенных глыб. Мегалитический круг. Основание древней арийской постройки.
Повсюду — воины Бейбарса. В свете факелов (электричество тут включать сейчас было некому) видны раскуроченные, разбитые ящики. Там‑сям поблескивают россыпи патронов, снаряды, мины, гранаты. Видимо, мамлюки добрались до арсенала, который немцы так и не успели эвакуировать. Ну, и повскрывали малые «сундуки», прежде чем приступить к гробу Хранителей. Хорошо хоть обошлось без взрывов. Пока обошлось…
У самой платц‑башни, почти вплотную к камням, стоит диковинный тягач. Маленький уродец «Кеттенкрафтрад». Чудовищная помесь мотоцикла и гусеничного транспортера. Около трех метров — длина, метр — ширина, метр с кепкой — высота. Открытый, небронированный корпус. Впереди — место водителя, мотоциклетный руль, колесо и вилка мотоциклетного же типа. Сзади — кузовок для пары десантников. Такой же дурацкий и нелепый, как у грузового мотороллера. Только под кузовом вместо колес — две неширокие гусеницы с катками, расположенными в шахматном порядке. В общем, спереди — мотоцикл, дальше — хрен знает что. Во Вторую мировую эти мототягачи немцы использовали для разведки, прокладки телефонной связи и транспортировки небольших орудий. А сейчас…
Сейчас к «Кеттенкрафтраду» прицеплена легкая колесная платформа. А на платформе — точная копия венецианского атомного заряда из трюма «раумбота». «Кляйне атоммине» цайткоманды СС. То есть уже «гроссе магиш атоммине». Поставили‑то ее фашики не абы где — под самый бок древнеарийской башни перехода подкатили. И ядерный гроб на колесиках, судя по всему, находится в полной боевой готовности. На верхней поверхности «атоммине» зияет открытое гнездо соединительной трубки запала. И нет там ни печати, ни контрольной пробки. Чтобы привести ядерный заряд в действие, нужен только взрыватель из колчана Бурангула. Впрочем, взрыватель большой роли не играет: имелись все шансы обойтись и без него.
Корпус «атоммине» был уже изрядно покоцан. Под колесами прицепа валялся сломанный меч. А верхом на ядерной тележке восседал иерусалимский лекарь, алхимик, астролог и подпольщик Мункыз. С азартом истинного ученого‑естествоиспытателя старик дубасил по обшивке «гроба» каким‑то продолговатым предметом. В вытянутой железной болванке с хвостовым оперением Бурцев узнал снаряд к 80‑миллиметровому миномету.
Ну, Мункыз! Ну, муд‑д‑д… Мудрец, мать твою!
Задергался, замычал испуганно пленный медиум.
— Останови! — взмолился Рудольф. — Останови этого варвара! Он взорвет всех нас…
Запросто! Сначала рванет минометная мина, потом сдетонирует атомная. А очутиться в эпицентре ядерного взрыва в планы Бурцева никак не входило.
— Джеймс, Сема, присмотрите за немцем!
Прыжок, бросок…
Мункыз слетел с прицепа «Кеттенкрафтрада». Сидит на полу, хлопает глазами, смотрит недоумевающе на собственную руку. Пустую. Минометного снаряда в ней уже не было — снаряд держал Бурцев.
Секунду длилось молчание. Секунду Бурцев переводил дыхание. Не рвануло! Успел!
— Фу‑у‑ух! — взрывоопасную болванку он положил в кузов мототягача.
