У берега он встретил Сяо Тун, забрал у нее корзинку, они пошли вместе. Шторм разрушил хижину, в которой они жили. Для заклинателей это не было проблемой, но им следовало притворяться людьми и восстанавливать хижину своими силами. Денег не было: убегая, они не смогли забрать их с собой.
– Ничего? – спросила девушка, заходя в дверной проем, где не было двери, да и от стен вокруг остались лишь фрагменты.
– Ничего, – подтвердил Лин Ху, входя через отсутствующую стену.
Костер привычно развели там, где раньше был очаг. Лин посматривал на небо, по которому еще бродили тучи, но дождя вроде не собиралось. Сяо Тун промывала улов от песка и тут же готовила, бросая на огонь или в кипяток. Морщась от запаха жареных моллюсков, к которому давно уже пора было привыкнуть, Лин Ху думал, что мог бы сейчас сидеть в своем доме один, еды было бы вдоволь и можно было бы делать все что угодно. Но от этой мысли почему-то становилось не по себе.
– Дражайший супруг, – заговорила Сяо Тун. Каждый раз, когда она к нему так обращалась, в голосе девушки слышался откровенный смех. К счастью, остальные жители деревни не обращали на это внимания. – Мне кажется, прошу заранее простить мою нетактичность, что вам надо… начать пить.
Похоже, она говорила серьезно.
На ужин были только собранные с берега моллюски со всевозможными соусами. Хотелось заесть это хотя бы горсткой пресного риса. Но его не было даже на рынке.
– Не шутите так, – попросил Лин Ху. Сяо Тун сидела спиной к нему, закатала повыше рукава, чтобы не испачкать. Казалось, она специально не оборачивалась.
– Но вы же не обещали не пить вина. Женщины жалуются на своих мужей, а мне и сказать им нечего… почтителен, деятелен, добр и благороден. О, если бы вы хотя бы пили, мне было бы о чем с ними поговорить.
Лин Ху все еще не понимал, шутит она или нет, но решил не продолжать тему.
– Ну вот, даже тут с вами не поссоришься.
– Я могу осуждать еду, – предложил Лин Ху. Сяо Тун обернулась, посмотрела удивленно.
– Это отличная еда, – возразила она. – Вы просто еще не привыкли к ней.
Они демонстративно поспорили о том, что приходится есть сейчас и как вкусно было раньше. Лин Ху не хотелось спорить, да и есть не хотелось, но свою миску он принял с благодарностью, вслух посетовав на то, что все это нечем заесть.
Они и раньше жили в хижине с тонкими стенами, теперь у них и вовсе не было стен. Конечно, за ними постоянно наблюдали, прислушивались. Вероятнее всего, они казались соседям странными. Семьи так не живут. Теперь они поменялись местами: Лин Ху знал, как вести себя во дворце, а Сяо Тун – в рыбацкой деревне. И как у девушки плохо получалось соблюдать дворцовый этикет, так Лин Ху не понимал, что нужно делать здесь. Пользовался ее подсказками, но понимал, что получается у них все хуже и хуже. Они были друг другу ближе, чем супруги, и все же не могли вести себя как муж и жена. Нужно было уходить и отсюда, иначе местные не только догадаются, в чем дело, но и сдадут их властям, едва прознают о том, что те совершили. Нападение на императорский дворец – ужасное преступление. Они должны были позволить убить себя.
Лин Ху должен был много есть. Шэвей тянул из него силы. Оружие не смогли уничтожить, но его до сих пор нельзя было беспокоить. Шэвей восстанавливался из кучи мусора обратно в змея, и на это требовалось очень много времени. Их мечи, в том числе фамильный меч клана Тьен, остались во дворце. Лин Ху думал, под каким именем его могут разыскивать. Если как одного из клана Тьен, то к поискам наверняка присоединился бы и разъяренный отец. Да и брат, скорее всего, его бы не понял.
Но все это меркло по сравнению с судьбой Фа Ханга. Возможно, его убили там, на месте, каким-то очень сильным заклинанием. Если бы они знали это точно, сейчас было бы не так тяжело.
Хотя и наступил сезон лися[10], ночами все еще было холодно. Особенно вблизи моря, в доме без стен. Лин Ху старался ремонтировать хижину днем, но чинить ее без магии значило тратить много времени. Он восстановил две стены из четырех, но это было уже лучше, чем спать на ветру. Ночами оба просыпались, если слышали рядом чьи-либо шаги. Иногда сюда забредали пьяницы или влюбленные. Их никогда не пытались ограбить или убить, но заклинатели боялись не этого. Они опасались, что могут убить нападавшего, и тогда точно пришлось бы бежать.
– Может быть, он и сам нас ищет? – предположила Сяо Тун. – Все-таки небожители не всесильны.
Лин Ху лежал к ней спиной. Костер все еще горел, но тепло от него уже почти не ощущалось. Сяо Тун зевнула и позвала:
– Иди сюда. Ты так замерзнешь.
Лин Ху неловко забрался под одеяло, под которым было теплее. Они и раньше так спали. Но втроем, и сейчас им стало так уныло и печально, что он начисто покинул их.
Фа Ханг не знал, о чем они думают, но, глядя, как его друзья греются под одним одеялом, он остро осознал, что его там нет. Он сам за это время стал почти неотличим от грязи. Заросший, лохматый. Тело ниже плеч запечатано в камне. Сначала было тяжело, потом он привык.
