Он быстро что-то сказал эльфийке, и она ушла. Лета пронаблюдала за ее широкими, покачивавшимися при ходьбе бедрами.
— Было несколько раз. Вот недавно, на плече.
— А, вижу… После того, как все заживет, у тебя все-таки останется шрам. Но он будет не таким уродливым, каким мог быть, — сказал Лиам.
Движения его пальцев стали медленнее и аккуратнее. Лета закрыла глаза, стараясь не думать о боли.
Олириам Тилар. Эльфы называли его словом masdaus,что означало «мастер». Невидимый, стоящий за троном Грэтиэна, всезнающий, выстраивающий невероятно хитроумные комбинации из интриг и козней против своих врагов. Никто не знал, что подтолкнуло его к этому пути. Он происходил из знатной эльфийской семьи и должен был стать целителем на Тор Ассиндрэль, но тот взрыв помешал его планам. Оказавшись на Великой Земле, он обрел известность как самый юный советник короля Кильрика Келлена, а во время Медной войны — как начальник королевской разведки. Во многом Грэтиэн был обязан Лиаму и его шпионам. Срывались сделки княжеств с Ардейнрадом, поступавшее из Яримы и Лебединых Земель продовольствие пропадало на полпути в столицу, бояре словно сами попадались на хапужничестве, а сопротивление Раздолья постоянно крепчало. Во всем этом ощущалось присутствие мастера Тилара, и его старания отводили внимание князя от Грэтиэна.
По приблизительным подсчетам Леты, Лиаму было чуть больше двухсот лет — мелочь для эльфов и невероятное число для людей. По слухам, эльф был очень импульсивен и жесток. Лета слышала, что во время Медной войны он содержал лагеря в Лесах Орэта, куда ссылали военнопленных из Лутарийских княжеств, и руководил допросами. Методы у него были не самые приятные.
Все эти мысли разнились с тем, как заботливо и почти ласково прикасались руки Лиама к ее коже.
— Я почти закончил.
Лета не ответила, переставшая уже чувствовать боль.
— Мой меч.
— Да?
— Я надеюсь, что он не остался в развалинах Бастиона.
— Он в сохранности.
— Я хочу получить его назад.
— Он дорог тебе?
— Он — часть меня.
Лиам убрал локон ее волос, упавший ему на руку.
— Я верну его. И, возможно, не стану задавать вопросов о том, почему он так рьяно защищает себя, будто живое существо.
— Он полон магии. И не признает никого, кроме своего хозяина.
— Тогда тебе повезло. Такую сталь ковали много столетий назад, но теперь эти технологии утрачены. Так, потерпи еще немного.
Вернулась эльфийка с какой-то маленькой стеклянной баночкой в руках. Она встретила взгляд Леты и ответила ей доброжелательной улыбкой. Девушке вдруг стало стыдно за свою зависть.
Она и Лиам обменялись парой слов, затем он снова отослал ее.
— Я должен кое-что рассказать тебе, — проговорил он тихо. — Я помню твою историю. О близком друге, которого ты потеряла. В развалинах Фоль Эль`та, где Ковен разбил илиарское войско, мы нашли множество тел. Они были похоронены здесь же, на островах.
— К чему ты клонишь?
— Среди тел илиаров мы нашли человека. У него было клеймо Стражей Маарну.
Сердце Леты остановилось на мгновение.
— Я не похоронил его.
Она молчала долго, почти не шевелилась и смотрела перед собой. Лиам закончил с раной, смазал ее какой-то смесью из баночки, что принесла эльфийка. Потом он перенес табурет и сел напротив Леты. Она заметила немного крови на его руках и тонкую, загнутую полукругом иголку. Она одела рубашку назад и поглядела в глаза эльфу.
— Я хочу его увидеть.
Он хотел что-то сказать, но прервал себя, увидев выражение ее лица.
— Хорошо.
— Сейчас.
Он не стал спорить и помог ей подняться. Они двинулись по набережной в противоположную сторону. Лета несколько раз неосторожно ступила на сломанную ногу и почувствовала боль. Но она была рада чувствовать хоть что-то в конечности, которая казалась ей чужой, похожей на неподъемный груз. Лиам вел ее к шатрам на верхнем ярусе набережной.
Подойдя к ним, Лета увидела длинный ряд кушеток, которые по удобности гораздо уступали ее кровати. Легкая пунцовая ткань служила крышей, размещенная сверху на вбитых в землю балках. На кушетках лежали крупные люди, между ними ходили эльфийки, ухаживая за их ранами. Лета заметила вытянутые характерные луки, сложенные возле балок. Она с надеждой вглядывалась в лицо каждому илиару. И узнавала их. А они узнавали ее.
Она проходила мимо них, кивая каждому головой. Они заговорили друг с другом, улыбаясь и кивая ей в ответ. Полог, скрывавший самую дальнюю кушетку, откинулся могучей рукой. Все нутро Леты перевернулось от радости, когда она увидела густые черные волосы.
— Кроха!
Прихрамывая, Лиакон подбежал к ней. Его плечо было забинтовано, как и нога чуть выше колена, и через бинты проступала кровь. Царапина на щеке все еще выглядела страшной. Лиам выпустил Лету из своих рук, и скоро она оказалась поднята над землей стараниями высокого илиара, крепко сжавшего ее в своих объятиях.
— Не переусердствуй, Волк, — произнес Лиам. — Она еще слаба.
— Но жива, хвала богам, — Лиакон опустил ее, но не разжал рук. — Ты жива. Я думал, что они забрали тебя. Навсегда.
— Забрали. Но мне удалось спастись, — ответила Лета, улыбаясь.