Архип обратился к гобелену, чтобы не смотреть на князя.
— Хотелось бы, чтобы Милован передал тебе и более важные сведения, чем те, что касаются Бастиона, — произнес он. — Ты знаешь, Катэль собрался призвать, как он думает, Создателя Хаоса, Разрушителя из эльфийских сказаний, но на деле же он создаст еще один взрыв, куда мощнее, чем тот, который был на Тор Ассиндрэль. Его нужно остановить, пока этого не случилось.
Твердолик со вздохом прикрыл глаза.
— Я знаю об этом, Архип. Но это уже не твоя забота.
— О чем ты толкуешь?
— Ты отстранен. Ты не вернешься на острова.
— Что?! — выпалил Архип, дернув себя за серебряную брошь на дублете. — И кто будет командовать? Этот садист, Милован?
— Замолчи. Ты не вернешься на острова и ближайшее время проведешь в столице. За каким занятием, я еще не решил. Но не сомневайся, после того, как я разберусь с судом над несколькими твоими людьми, я придумаю тебе применение, гораздо менее достойное твоего чина, — сказал Твердолик, будто выплевывая каждое слово. — Ты его не лишился только благодаря родственным узам, что нас связывают. Ты оскорбил меня и царя Китривирии таким поступком, а это непростительно… И посему ты даже рта отныне не раскроешь в моем присутствии без разрешения. Это тебе понятно?
— Да.
— Что?
— Да, Ваша Светлость, — сквозь зубы произнес Архип.
— То, что я буду делать дальше и кого назначу командовать войсками на Скалистых островах от своего имени, больше не твоя забота. Этим займутся люди с серьезными намерениями, а не с ветром в голове, как у тебя. Который, ко всему прочему, подбил твою наивную и глупую натуру разрешить Есении отправиться на острова… Чем ты думал? Явно не мозгами.
— Я думал сердцем, — смело отвечал Архип, встречая полный ненависти взгляд князя. — Я люблю ее и делаю все для нее, чего не делаешь ты.
— Ты подверг ее опасности.
— Я услышал ее желания и мечты, потому что не был ослеплен молодым тельцем, снующим перед глазами каждый чертов день.
Архип ожидал, что это вызовет очередной приступ бешенства у Твердолика, но тот промолчал и отвернулся к огню.
— Велиград полон сплетен обо мне и Мив, — сказал он равнодушно. — Люди жалеют Есению и обвиняют меня в неверности.
— Разве это не справедливо? — проговорил Архип, исказив свое лицо в гримасе презрения и злости.
— Я не знаю, кто пустил этот слух. Но надеюсь, что к тебе это не имеет никакого отношения.
— Твердолик.
— Убирайся, — сказал князь, устало потирая переносицу ребром ладони. — Не хочу тебя видеть и слышать.
Архип не стал возражать, ибо опасался воплотить свои мечты в реальность, в которых он бросается на кузена и избивает его. Он порывисто развернулся на пятках и направился к выходу. Когда он взялся за массивную ручку, Твердолик остановил его.
— Архип, — протянул он тихо и холодно.
— Да, Ваша Светлость.
— Увижу тебя с Есенией — и родственные узы не спасут тебя от участи тех, коих ты самолично подвел к трибуналу.
Архип застыл на мгновение, чувствуя, как к горлу подкатывает злоба от беспомощности и безысходности.
— Да, Ваша Светлость.
1. Kachirlachas (илиар.) — то же значение, что и у слова «ucac», только более грубое.
Глава 20.
На рассвете.
Потертые ступени заскрипели под ее шагами, когда Иветта поднялась на второй этаж. Миновав суетливую атмосферу в большом зале трактира, она с облегчением оказалась возле жилых комнат. Громкая музыка, раскрасневшиеся лица, похабные шутки приглашенных на сегодняшний вечер комедиантов и откровенные наряды женщин так смутили Иветту, что ей не терпелось наконец попасть в комнату к Марку и Ияну. Настроение у людей было радостное и праздничное, хотя это был всего лишь конец недели.
Парни были в трактире уже давно. Исправно платили за комнату, хотя хозяин трактира не настаивал на своевременной плате. В его «Очаге» Марк останавливался постоянно и зарекомендовал себя порядочным постояльцем, чего трактирщик не мог сказать о большинстве других своих гостей.
Остановившись перед дверью, Иветта поправила волосы, проверила, не открывает ли ничего лишнего кружевной воротничок на блузе, и отряхнула черную накидку на плечах. Она промокла под дождем, несмотря на активное использование заклинания защиты от влаги. Упрямый ливень пробил ее магический барьер.
Иветта выдохнула и постучалась. Марк молча открыл ей дверь и пропустил внутрь. Магичка вошла в комнату и оглядела ее.
— Где твой друг? — спросила она.
— Иян — друг Драгона, а не мой.
— Неважно.
— Я не знаю, я не слежу за ним. Ушел по своим делам куда-то.
Иветта прошла к столу и села за него. Несколько раз нервно дотронувшись до своих волос, она вздохнула и поглядела на Марка.
— Садись. Этот разговор не на пять минут.
Марк дернул плечом, взял стул у окна и придвинул его к столу. За это время Иветта вздохнула еще дважды. Он приподнял брови, но ничего не сказал. Сел за стол напротив нее, сделав вопросительный жест рукой.
— Выяснила что-нибудь?
— Да. Об этом и речь, — ответила она, тряхнув кистями рук, чтобы размять их. — Я нашла одно заклинание.
— А как в общем все прошло? Тебя не заметили?