Позади Фанета развивались знамена — белый медведь на янтарном фоне, флаг Китривирии, и лицо женщины с распущенными волосами и с завязанными глазами на красном фоне, флаг хралитов. Белый медведь был священным животным у илиаров. Эти звери вымерли при гибели Рилналора. Они были одним из доказательств тому, что на родной земле илиаров властвовал и холодный климат, хотя распространенная символика солнца могла свидетельствовать об обратном. Изображение женщины с завязанными глазами на знамени Храдрая отсылало к религии — это была слепая богиня войны, которой хралиты поклонялись. Ее особо фанатичные почитатели выкалывали себе глаза и учились так сражаться заново, лишившись зрения.
Воины слонялись возле шатров, негромко переговариваясь между собой и посмеиваясь. Кассия и Дометриан прибыли к месту встречи, взяв с собой небольшие отряды — путешествовать так близко к Покоренным Пустошам в одиночку было очень опасно. К тому же здесь их пути не заканчивались. Дальше Кассия и Дометриан должны были проследовать на восток, к гавани, и там отправить на кораблях послов на Великую Землю.
Дометриан обернулся к генералу.
— Да?
— Близится ночь, — сказал Фанет. — Если мы не свернемся в ближайший час и не отправимся в более подходящее место, придется ночевать тут. А здешние земли внушают страх в воинов.
— Страх?
— Это совершенно обычное проявление, Archas, — уверенно произнес генерал. — По крайней мере, для илиаров.
Кассия улыбнулась, обнажив подточенные зубы. Она всегда завидовала илиарам и их заостренным клыкам, хоть про них и ходили слухи о том, что они нужны им для того, что пить человеческую кровь. На самом-то деле они действительно пили кровь — их предки клыками пронзали артерии животных, но через некоторое время потребность в крови у илиаров отпала. А такие необычные зубы остались. Кассия хотела себе такие же, но могла только искусственно заострить свои.
— Дикари здесь нечасто проходят. Но я думаю, мы свернемся и пройдем подальше. Так будет спокойнее, — сказал Дометриан.
— Я передам остальным. И… То, что мы обсуждали ранее…
— Ты и генерал Кенсорин вместе с несколькими воинами отправитесь на Великую Землю на корабле, — ответил царь, догадавшись, о чем будет вопрос. — Когда мы достигнем моря.
— И… как ты сказал? Тиссоф?
— Именно.
Фанет выглядел злым.
— Нам придется общаться с этими fillari, — выпалил Фанет, потом выругался и сплюнул на землю. — Вот уж не думал, что ты пошлешь туда меня.
— Люди там другие. Не те, кто ненавидит нас. А те, кто хочет сохранить благополучие мира. Даже нашего.
— Что им ведомо о
— Ты отправишься не один. И говорить ты будешь не один, — Дометриан обернулся посмотреть на Кассию. — С тобой будут и несколько хралитов. А вступление в дискуссию предоставь Кенсорину.
— А остальные — команда поддержки?
— Замолчи, — царь повысил голос. — Кенсорин — прекрасный оратор, а тебе лучше стоять рядом с ним и помалкивать. Вы встретите там женщину по имени Дита Иундор — не нагруби ей.
— Сделаю все возможное, — ответил Фанет чуть спокойнее. — А госпожа Кассия?
— Я возвращаюсь в Друадх Неваллис, — ответила Кассия. — С вами я проеду совсем немного, провожу до конца границы, а там поверну обратно. Меня ждут дела.
— Мне жаль это слышать. Я так рад, что наконец познакомился с вами, — Фанет сделал небольшой шаг вперед. — Было приятно слышать, как хорошо вы говорите на илиарском языке. И как владеете всеобщим.
— У меня способности к владению языком. Любым языком, — сказала Кассия, не отведя глаз от генерала.
Ей было лестно внимание Фанета. Она считала илиарских мужчин образцами настоящей силы и храбрости. И в них было что-то такое, чего она не могла найти в представителях своего народа.
Фанет не ответил и, улыбнувшись, ушел обратно к шатрам. Кассия подождала, пока он отойдет на расстояние, на котором не будет слышен их с царем разговор.
— Мне нравится твой выбор наследника, — сказала она.
— Ему предстоит еще многому научиться.
— Ты прервал свой род, — произнесла вдруг Кассия, глядя на шатры, — не выбрав себе супруги и не зачав дитя.
— В Фанете течет царская кровь.
— Но не кровь lafose ferovn. Не кровь твоего рода.
— Я должен был оставить после себя сына, — сказал Дометриан. — Но не смог. После всего, что было… Я не мог представить, что мне нужно будет возлечь… с другой.
Гримаса боли вдруг исказила его лицо.
— Сколько бы лет не прошло, — продолжил он. — Как бы я не старался забыть, стереть это из памяти… Я просто не могу.
Кассия слушала его, ничего не говоря. Потом она, выдернув копье из песка, взяла его двумя руками, рассматривая зазубрины и царапины на древке.
— Ну, а ты? — Дометриан провел ладонью по лицу, словно стирая с него грустное выражение, и посмотрел на нее. — Избрала себе мужа?
— Я пока не чувствую себя готовой к этому.
— Если не поторопишься, твоя линия тоже прервется.
— У меня будут сыновья. Четверо сыновей.
— Откуда ты знаешь?
Кассия опустила копье
— Я увидела это во сне, — сказала она.