Ивета приподнялась на носках и достала книгу. Цепь, прикрепленная к переплету, не позволяла унести том. Магичка посмотрела на запыленную и изъеденную временем обложку. Авторство приписывалось перу некого Бровита Озрика. Это имя девушке ничего не давало. Написана книга была в 669-ом году, не слишком давно, но еще до начала Медной войны. Иветта провела пальцем по замысловатым старым печатям и раскрыла том. Она с интересом погрузилась в чтение, благо книга была написана на всеобщем, и ей не пришлось напрягать лоб в попытках перевести сложные обороты и словосочетания эльфийского языка.
Читала она недолго, постоянно оборачиваясь в ожидании, когда откроются двери сектора. Наконец ее взгляд упал на один отрывок:
— Заклинание связи, — вслух пробормотала Иветта.
Звон цепи на дверях заставил магичку оторваться от чтения. Она, едва не выронив свою миниатюрную лампу, поспешно засунула книгу на место и накинула капюшон. Когда стражники вошли в сектор, она уже стояла за самым последним стеллажом и смотрела на браслет, шепча нужное заклинание. Лампу пришлось потушить, и теперь она видела лишь очертания во тьме. Свет, исходивший от ламп стражников, становился ярче по мере того, как они все дальше заходили в сектор, негромко переговариваясь между собой.
Иветта нервничала, опасаясь, что у нее ничего не выйдет и ее застанут здесь, а после вышвырнут из Оплота с позором, и никакая Дита Иундор ей уже не поможет.
Заклинание связи, значит. Магия, которая требовала крови. Темная магия.
Можно рискнуть.
***
Сезем вышел на площадку шпица. Все пять сторон крепости были абсолютно одинаковыми. Крепкие высокие стены с узкими бойницами хорошо защитили бы в случае нападения все, что находилось внутри. Они были безликие, однообразные, но зато внушали уверенность в том, что так просто Бастион Абола не взять. За стенами этой крепости можно было пережить многолетнюю осаду, если, разумеется, расходовать припасы экономно. Только вот горжа Бастиона была открыта и слабо защищена, что сразу бросалось в глаза.
Площадка тянулась вдоль всего шпица. Солдаты, несшие караул в этот час, неспешно прогуливались по периметру. Солнце замерло в зените и палило совершенно нещадно. Единственным, пожалуй, преимуществом было то, что с площадки открывался вид на Пустоши Кильтэля. Бескрайние, размытые оттенки охры и тыквы плавно переходили на горизонте в сладкую лазурь неба, встречая препятствие лишь однажды, на востоке, в виде небольшого песчаного нагорья. Это могло легко заманить эстета, но Сезем им не был. Он видел только сотни верст песка, который осточертел ему еще до того, как они добрались до Бастиона.
Он промокнул сухой тряпочкой пот на морщинистом лбу.
— Ну и жарища, — пробормотал он вполголоса. — Интересно, сколько ж нам тут стоять-то?
Он увидел стройную фигуру Тримира у самого края площадки и направился к нему. Он не снял своего обмундирования, и Сезем подумал, что, должно быть, ему было совсем душно.
— Идеже ты был? Нас кормили.
Тримир пожал плечами и едва глянул на Сезема, когда тот встал рядом.
— Я не голоден.
— Шел бы отдыхать. Неизвестно, кады ищо нам дадут раслаблить гузно.
— Тебе лишь бы расслабиться, Сезем.
— А чего?! — ощетинился солдат. — Пялиться на этот дивный зрак, как ты?
— Ты прав, вид здесь и вправду дивный, — проговорил Тримир, вздыхая.
— Да чо ты как девка вздыхаешь-то, — недовольно пробурчал Сезем. — Вон, гляди, вся кметь, окромя караульных, внизу собралась. То бишь в прохладце, с сытыми животами и ожившими взорами.
— Если там было так хорошо, почему ты тогда пришел сюда? — спросил Тримир, приглаживая волосы на макушке, шевелившиеся от слабого ветерка.
— Да… Сыт я уж. И едой, и песнями, да и девицами тож…
Тримир покосился на него с улыбкой.
— Прошлая ночь дала плоды?