– Вы можете поделиться любой имеющейся у вас информацией о местонахождении поэта М. Даса.
– Дас пропал уже очень давно, инспектор. Удивлен, что это вас до сих пор интересует.
– Дело М. Даса все еще не закрыто, сэр. Расследование в 1969 году пришло к выводу, что он скорее всего стал жертвой какой-то грязной игры. А у вас в стране действует срок давности по отношению к убийствам?
– Нет, кажется, нет, – ответил я. – Но в Штатах необходимо предъявить тело, чтобы завести дело об убийстве.
– Совершенно верно. Поэтому для нас имела бы ценность любая информация, которой вы могли бы поделиться. У М. Даса осталось много влиятельных друзей, мистер Лузак. С тех пор многие из этих людей заняли еще более высокое положение, если принять во внимание, что прошло восемь лет после исчезновения поэта. Для всех нас было бы большим облегчением, если бы удалось закончить это дело.
– Хорошо, – сказал я и поведал ему о своих делах с «Харперс» и о договоренности с Бенгальским Союзом писателей. Прикинув, стоит ли рассказывать о Кришне и Муктанандаджи, я решил, что столь фантастическая история способна вызвать лишь осложнения с полицией.
– Значит, вы не имеете доказательств того, что М. Дас жив, если не считать поэмы, которую вы то ли получите, то ли нет от Союза писателей? – спросил Сингх.
– Да, это и еще письмо, которое мне прочитал Майкл Леонард Чаттерджи на встрече с исполнительным советом.
Сингх кивнул, словно был хорошо осведомлен о переписке, и вновь спросил:
– Так вы собираетесь забрать рукопись завтра?
– Да.
– Где это будет?
– Не знаю. Мне еще не сказали.
– В котором часу?
– И этого мне не сказали.
– Вы встретитесь с Дасом в это время?
– Нет. Во всяком случае, не думаю. Нет, уверен, что не встречусь.
– Почему же?
– Понимаете, все мои просьбы о том, чтобы встретиться с великим человеком и воочию убедиться в его существовании, натыкались на каменную стену.
– Каменную стену?
– Отрицательный ответ. Решительный отказ.
– Ага. И вы не планируете встретиться с ним позже?
– Нет. Я надеялся встретиться. Для моей статьи совсем не помешало бы интервью. Но, по правде говоря, инспектор, я буду просто счастлив получить эту проклятую рукопись, улететь завтра утром из Калькутты вместе с женой и ребенком и предоставить литературоведам решать, действительно ли эту поэму написал М. Дас.
Сингх кивнул, словно счел мой подход вполне разумным. Затем он сделал пометки в своем маленьком блокноте на спирали и допил тоник.
– Благодарю вас, мистер Лузак. Вы оказали нам большую услугу. Еще раз прошу прощения за то, что отнял у вас время в субботний вечер.
– Ничего страшного.
– Ах да, – сказал он. – Чуть не забыл.
– Слушаю вас?
– Завтра, когда вы отправитесь забирать упомянутую рукопись Даса, не будете ли вы возражать, если за вами скрытно последуют офицеры полиции? Это могло бы помочь нам в расследовании.
– Хвост? – поинтересовался я, допивая свой джин. Если откажусь, то могу навлечь на себя неприятности, а полицейские все равно наверняка будут следить за нами. Кроме того, наличие поблизости полиции способно ослабить некоторую тревогу, которую я ощущал по поводу предстоящей встречи.
– Ваши партнеры не узнают, – добавил Сингх. Я кивнул. Плевать я хотел, даже если Чаттерджи, Гупта и весь Союз будут вовлечены в это дело.
– Хорошо, – сказал я. – Это было бы неплохо. Если это поможет вашему расследованию. Лично я не имею ни малейшего представления, жив ли Дас на самом деле. Буду рад помочь.
– Ага, отлично. – Инспектор Сингх поднялся и мы в конце концов обменялись рукопожатием. – Хорошей поездки, мистер Лузак. Желаю вам удачи в ваших трудах.
– Благодарю, инспектор.
Дождь продолжался. Остатки нашего с Амритой желания провести субботний вечер где-нибудь в городе, исчезли при виде грязи, муссонного ливня и вопиющей нищеты, когда мы открыли шторы. Тропические сумерки стали кратковременным переходом от серого дождливого дня к черной дождливой ночи. На другой стороне залитой водой площади под навесами горели несколько фонарей.
Уставшая Виктория раскапризничалась, и поэтому мы рано уложили ее спать. Затем мы сделали по телефону заказ и примерно час дожидались его доставку. Появление ужина послужило мне уроком никогда не заказывать сандвичи с холодным ростбифом в стране индусов. Я выпросил у Амриты часть ее отличного китайского ужина.
