Я знал, что пятеро солиндских посланников видят перед собой вовсе не того, кого ожидали. Почти семь лет назад, когда Беллэм завоевал Хомейну, я был мальчишкой. Рослым и сильным, как взрослый мужчина, но лишенный стойкости и крепости взрослого. Теперь, когда я восседал на Троне Льва, это казалось далеким прошлым. Я вспомнил, как сын Кеуфа обезоружил меня и велел заковать в цепи. Я вспомнил бесконечные бессонные ночи в заточении. Я вспомнил, как был ошеломлен, когда Аликс пришла мне на помощь…
Вспомнил все. И — улыбнулся.
Солиндцы не поняли моей улыбки, но это не имело значения. Пусть думают, что хотят: пусть судят обо мне по тому, что видят перед собой. Со временем все прояснится.
Я был не один в зале. Почетную стражу я намеренно набрал из Чэйсули. Финн, Дункан и еще шесть воинов выстроились по обеим сторонам от трона на возвышении.
Их лица были спокойными, стояли они? молча, а странные желтые глаза их неотрывно следив ли за вошедшими.
Роуэн, который ввел в зал послов Солинды, представил их всех по очереди.
Герцог такой-то, барон такой-то… я не знал титулов солиндской знати. Мой молодой капитан, полу-Чэйсули, полу-хомэйн, справлялся с этим прекрасно. Тон у него был ровный, спокойный, как и подобало, и лишь иногда в нем проскальзывала тень снисходительности: мы были победителями, они — побежденными, и пришли они в мой дворец.
Эссиэн. Самое высокое положение из всех посланников — он держался с соответствовавшей этому положению надменностью. На нем, разумеется, были темно-синие одежды, но кто-то спорол герб Беллэма, нашитый слева на шелковую тунику, силуэт восходящего солнца выделялся чуть более темным цветом — тонкое оскорбление, настолько тонкое, что с этим ничего нельзя было поделать: внешне он не отказывал мне в подобающем почтении. Если бы я упрекнул его — он заговорил бы о том, что после столь тяжелой и кровопролитной войны трудно найти лучшие одежды. И мне было бы нечего возразить. А потому я позволил ему его маленький бунт — теперь я мог позволить себе это.
Его темные волосы были зачесаны назад, открывали высокий лоб, руки не дрожали — но в карих глазах не было ни почтения, ни уважения, когда он склонился передо мной.
— Мой господин, — тихо произнес он, — мы пришли, как посланцы Солинды, чтобы признать власть Мухаара Кэриллона.
— Известны ли вам наши условия?
— Конечно, мой господин, — он бросил на остальных пятерых быстрый взгляд.
— Условия эти были обсуждены. Как известно господину Мухаару Кэриллону, Солинда проиграла эту войну. Не осталось никого, кто мог бы принять корону Солинды…
Он умолк на мгновение, стиснул зубы:
— У нас нет короля… нет Солиндского короля, — его глаза встретились с моими, и я увидел в них горечь. — И мы почтительно просим Мухаара Кэриллона принять венец Солинды.
— Разве Беллэм не оставил наследников? — я сдержано улыбнулся — вежливой многозначительной улыбкой. Разговор сейчас шел о том, что, бесспорно, знали все — но правила предписывали обсудить и это.
— Конечно, Эллик умер несколько лет назад, но ведь у Беллэма наверняка были незаконнорожденные потомки.
— Без сомнения, — угрюмо согласился Эссиэн. — Но ни один из них не может стать ныне опорой страны. Найдется много… недовольных, — он выдавил некое подобие улыбки. — А мы хотели бы избежать подобных осложнений — особенно сейчас, когда наш король… умер. Господин Мухаар Кэриллон показал, что он… в достаточной мере подходит для того, чтобы занять этот трон.
В достаточной мере. Эссиэн говорил в странной манере, его речь изобиловала паузами и полунамеками — не понять которые, впрочем, мог только человек, непривычный к дворцовому обхождению. Я, выросший при дворе короля, с детства окруженный его прислужниками и советниками, понимал его речи без труда.
— Что ж, хорошо, — согласился я, выдержав паузу: Эссиэну пришлось долго ждать моего ответа. — Я постараюсь и впредь оставаться… в достаточной мере подходящим для этой роли. Но у нас была еще одна… просьба.
Лицо Эссиэна застыло:
— Да, господин мой Мухаар, вопрос о законном наследовании, — он глубоко вздохнул: колыхнулись складки синей туники. — В знак нашего полного согласия с тем, что Солинда покоряется власти господина Мухаара Кэриллона, мы предлагаем ему в жены принцессу Электру, дочь Беллэма и его единственную законную наследницу, — его ноздри раздувались. — Сын, рожденный в этом браке, станет наследником трона Солинды.
— Законное наследование, — задумчиво повторил я, Хорошо, мы берем ее в жены. Ты можешь передать ей слово Мухаара Кэриллона — у нее есть месяц, чтобы подготовиться к свадьбе и собрать прислугу и свиту. Если же она не явится в назначенный срок, мы пошлем за ней Чэйсули.
Эссиэн и прочие прекрасно поняли, о чем идет речь. Они видели восьмерых воинов — одетых в кожу и варварски сверкающее золото, и — вооруженных. Кинжал, лук и лиир. Чтобы понять, достаточно было взглянуть на лиир.
Эссиэн склонил голову в знак того, что понял мое приказание. Казалось, разговор окончен, но у меня оставался один вопрос напоследок:
— Где Тинстар?
