Песнь копья полностью

— Вот-вот, — Кельвин невесело усмехнулся, — пойдут. По одному — не страшно, но в пору эпидемий эти твари могут сбиваться в гурты на пять-семь десятков голов и плестись к ближайшему скоплению живых людей. Хорошо, если это город, который может защититься, но если какая-нибудь деревенька, то…

Худшие воспоминания встали перед глазами наёмника, унося его в прошлое как в кошмар наяву.

— Никак нам не добраться на север, мы либо повернём назад, либо очень скоро застрянем здесь среди лесов, кишащих чудовищами, заражёнными, нежитью. Не то время вы избрали для паломничества, госпожа моя, простите.

Ему было очень тяжело объяснять всё это, ведь Кельвин помнил, как уверял деву всего несколько месяцев назад, что сможет исполнить заказ. Настоящее же унижало его и как мастера своего дела, и как мужчину. Внезапные обстоятельства, задержки, не зависевшие от него, не служили для наёмника оправданием, и всё же, мысли о безопасности жрицы теперь перевешивали всё иное.

Копьё, лежавшее близ Самшит, подало голос. Оно тихо запело, призывая хозяйку взяться за древко, но прежде та почувствовала в груди тяжёлое чувство, вздрогнула от накатившего холода. В это время все остальные повернули головы к вошедшему в круг света орку.

— Маргу? — Одноглазый наёмник привстал.

Чудовище подняло руки перед собой и стало быстро шевелить пальцами.

— Он говорит, госпожа моя, что с озёрной глади сюда, к этой части берега, пришёл… хм? Чадящий корабль? Он говорит, что кто-то высадился именно здесь, неподалёку.

Огненные Змейки немедленно стали засыпать костёр, хотя с берега его не должно было быть видно. Некоторое время, пока люди не привыкли, царила кромешная темнота. Верховная мать нащупала Доргонмаур и прижала его к груди, слушая песнь.

— Мы пойдём и проверим, госпожа моя.

— Я сама пойду, — молвила Самшит, сжимая в руках священное оружие. Её голос прозвучал для всех странно глухо.

— Зачем?

— Такова воля Пылающего.

Оружие великого Сароса Грогана влекло жрицу к воде. Во мраке лесной ночи, в окружении Огненных Змеек, она пошла как при ясном солнце. Близ берега Самшит всё же уговорили замедлиться немного, обождать.

Из укрытия на небольшой возвышенности стал виден освещённый бортовыми огнями корабль без парусов, но с большими колёсами по бокам, стоявший шагах в четырёхстах от берега. Гномий пароплав. Также наблюдатели могли видеть шлюпку, вытащенную на галечный берег. Алхимические светильники горели там на высоких шестах и дарили нескольким фигурам тени. То были гномы, низкорослые широкие крепыши с мушкетами и короткими мечами в руках, они охраняли шлюпку и трёх человек, застывших на коленях в позах взлетающего дракона, — позах, в которых молились элрогиане.

— Это может быть ловушкой, — сказал Кельвин.

— Нет, — отрезала Самшит, — это не ловушка, мой друг. Это знак бога для вас, гласящий, что пора прозреть.

Под пение Доргонмаура, она неспешно двинулась вниз, остальным ничего не оставалось, кроме как следовать с оружием наготове. Пламерожденные опередили госпожу и стали живым щитом межу ней и стрелками, но как Самшит приказала им разойтись, так и один из троицы молившихся, приказал гномам не поднимать оружия. Две группы встретились на берегу.

Человек, приплывший на шлюпке начал подходить, не вставая при этом с колен. Он медленно скинул с плеч походный плащ, стянул войлочную шляпу и, вдруг, свои волосы, оказавшиеся фальшивыми. Зеленоватый алхимический свет частично выхватывал черты его лица, крупные, грубые, но правильные. На лбу этого человека была изображена звезда красного цвета, один из лучей которой тянулся через всё темя до самого затылка.

— Матушка, — обратился к Самшит незнакомец на древнем гроганском языке, — благословите на служение господу!

Два других тоже стянули с себя уборы, волосы, явили вытатуированные красные звёзды. Верховная мать освободила копьё от парусины, перехватила так, словно хотела ударить человека в лицо, но вместо этого коснулась центра татуировки остриём, затем коснулась остальных. Ей казалось, будто Доргонмаур чуть потеплел.

— Благословляю на служение владыке светил, праведные дети. Не оставит вас Его оживляющее дыхание. Латум.

Человек сцепил руки на груди и улыбнулся в непостижимом блаженстве. Он взирал на Самшит с колен, взирал, обожая.

— Свершилось, братья, Драконий Язык вернулся в Западное Царство! Слава Элрогу!

Человек так воодушевился, что затянул молитву, которую подхватили его спутники.

— Поднимись, праведное дитя, — властно приказала первожрица, — назовись.

— Имя — Хиас, матушка. Я прибыл в Западное Царство из пределов Дервии, спустился с хребта Шамаш, чтобы…

— Ты из братства Звездопада.

— Именно так, матушка, — радостно подтвердил назвавшийся Хиасом. — Я привёл корабль, который безопасно доставит вас на северный берег, а там уже ждут.

— Ждут?

— Верующие матушка. На севере вас ждут элрогиане, а ещё золото и бойцы, которые жаждут, чтобы вы бросили их в огонь священной войны.