На юго-восточном берегу, подле места, где воды Ока стекали на Ступени Титана, стоял небольшой гномий посёлок, окружённый пятном грязного, подтаявшего снега. В горах темнело рано, и на стенах поселения уже зажигались масляные лампы, далеко разносились голоса часовых, дымили печные трубы.
Гномы встретили караван настороженно. Уклад велел проявлять гостеприимство к путникам, но сама жизнь запрещала открывать врата ночным гостям. Солнце почти зашло, бородачи на стенах сомневались, и тогда Хиас достал наборную пайцзу. Пришлось немного поругаться, но в конце концов рог на дозорной башне прогудел один раз, веля воротам открыться. Путники вступили в посёлок, и когда створки сомкнулись за их спинами, ощутили облегчение. Они спускались к воде по кривым улочкам, радуясь, что между ними и огромным опасным миром гор появилась тонкая преграда.
Самым большим строением посёлка была таверна «Под шевелящейся Плотвой», стоявшая почти что на берегу озера. Из неё хорошо просматривались причалы и лодочные сараи с мастерскими, где обслуживали паровые баркасы. Пузатое как бочка здание с очень острой крышей, несколькими пристройками и окружённым стеной двором полнилось народом в тот поздний час. Таверну посещали местные жители, горные охотники, дровосеки, бродячие торговцы, а также приплывавшие отдыхать рабочие с комбината.
Появление чужаков, да ещё и людей в таком количестве удивило многих. Однако, что значит удивление, когда бритоголовый человек с добрыми глазами кладёт в руку хозяина аккуратную квадратную монетку лучшего золота? Ничего, совершенно ничего. Место нашлось и проводникам, и хиллфолкам, и братьям Звездопада, и личной свите Верховной матери Самшит. Последней содержатель таверны с радостью отдал собственную спальню, приказав дочерям немедля перестелить там постельное бельё и всячески навести порядок.
Впервые за долгие недели, дева смогла воссоединиться с прелестным чудом, — горячей водой из стены. И хотя чугунная ванна была маловата, Самшит с наслаждением купалась в кипятке, улыбаясь и смеясь. В общий зал она вошла чистой, пахшей едким гномьим мылом, и приказала Огненным Змейкам всем по очереди отмыть себя тоже. Добром и радостью надо делиться.
Одноглазый наёмник и брат Хиас ожидали первожрицу в отдельном алькове со столом и стульями, куда уже была нанесена снедь. Разбогатевший хозяин послал добрым гостям обильный ужин в виде крысиного рагу, салата из лука и грибов под жирным соусом, густой бараньей похлёбки в тарелках из твердокаменного гномьего хлеба, несколько кувшинов амарантового эля и сладких творожных комков с ореховыми ядрышками внутри. Присев на своё место, она оглядела мужчин, зал, стол, и улыбнулась, насаждаясь тем, что даже живот у неё не болел.
— Где ваше чудовище?
— Маргу пошёл купаться, — ответил Кельвин, — ни холод, ни высота, ни пресность воды его не остановили…
— Возблагодарим господа!
Самшит и Хиас прикрыли глаза, а наёмнику оставалось перетерпеть некоторую неловкость.
— Благодарим тебя, о Пылающий, за каждый прожитый день, за каждый совершённый вдох, за каждый солнечный луч, за каждый кусочек пищи насущной и глоток воды, утоляющей жажду нашу. Латум.
Едва прикоснувшись к еде, монах отложил двузубую вилки.
— С вашего позволения, матушка, я отправлюсь переговорить к гномам вон за тем столом. Судя по всему, они работники комбината.
Хиас оставил Самшит и Кельвина в относительном одиночестве. Пламерожденные подпирали потолок рядом с альковом, уютный гул голосов позволял людям говорить, не таясь.
— Удивительно как этот человек, — произнёс наёмник, — явился из ниоткуда, помог нам преодолеть такой путь и теперь, наверняка сможет обеспечить проезд по железноколёсным дорогам.
— С божьей помощью, — тихо согласилась она, — мы осилим путешествие. Я постоянно молюсь об этом.
— И всё-таки я не верю.
Она взглянула пронзительно:
— Но Он верит в вас, как и я, благодарящая за нашу встречу, — каждый день.
Наёмник засмеялся:
— Речь не о боге, речь о Хиасе — не верю в таких людей. Знаете, на пути моём повстречалось без счёту разных странных, исключительных, необыкновенных, так что можно не сомневаться, — всякое бывает. Но ни разу никто не появлялся так неожиданно и так вовремя как он. Это неправильно, это подозрительно.
— Элрог направляет.
— И, хотя он показал себя надёжным с какой стороны ни взгляни, — продолжал галантерейщик, — меня всё ещё терзают сомнения.
— А вот брат Хиас не сомневается в вас.
— Ваш брат Хиас имеет плутовские замашки, — прищурился Кельвин и не стал добавлять вслух про чугунные кулаки. — Он уже убеждал, что знает обо мне больше, чем д
— Брат Хиас пророк, Кельвин. И он говорит, что вы важны для нашего общего дела.
Бритоголовый сидел за столом среди нескольких гномов в кожаных одеждах и показывал им пайцзу. Бородачи покачивали головами, хмурились и морщили губы, но продолжали слушать его. Кельвин и Самшит тем временем ужинали, почти наедине, почти как на свидании, отчего обоим становилось и приятно, и волнительно.
