Древний эльфийский город мало походил на каменно-деревянные муравейники людей, он казался лесом исполинских деревьев, полным кустарников и цветов, но с внимательных глаз пелена быстро спадала. Этот лес был населён и облагорожен, его рощи служили оградами для ажурных дворцов; вдоль рек, ручьёв, вокруг прудов стояли аккуратные дома на сваях, словно самостоятельные поселения, отгороженные от всего мира; не находилось места поваленным гнилым деревьям, мёртвым животным, болотам, оврагам и всхолмьям, — всюду земля была ровной и чистой. Её укрывала трава, не ведавшая дорог и троп, благоухали цветы. Тысячи нелюдей жили вокруг, многие встречались Кельвину пешими, верховыми, иные парили, словно птицы, однако же большинство эльфов обитали выше, в ветвях. По стволам древних платанов, клёнов и ясеней змеились лестницы, выводившие на улицы верхнего города. В сердце Вадаэнтира, на ветвях дуба раскинулся Летний дворец. По озеру, что разлилось у его корней, ходили изящные парусники, а по берегам скакали стада свободных сэпальсэ.
Жетон ввёл человека в рощицу душистой жимолости, что окружала изящный, украшенный резьбой каменный дом. Общей формой своей здание походило на корабль с острым носом и закруглённой кормой, в середине был застеклённый купол. Дверь открылась прежде, чем гость постучал, на порог вышел эльф, светловолосый юноша Кельвину по плечо. Босой, с трубкой во рту, он окинул гостя задумчивым взором и, выдыхая дым, произнёс:
— Кельвин Сирли?
— Истинно так.
— Сейт
Внутри оказалось светло, пахло, табаком и персиками, чужак даже не удивился тому, что вместо ковров под сапогами была всё та же трава. Его провели к винтовой лестнице и попросили подняться. Наёмник оказался под тем самым куполом, в неземной красоты зимнем саду, среди ярких цветов и фруктовых деревьев в горшках. Посреди этого великолепия за столом восседал взрослый эльф в сорочке голубого шёлка и укороченных матросских штанах, тоже босой. Он был по-настоящему сед, что как и выцветшие глаза, странно сочеталось с молодым лицом. Левую скулу и часть щеки занимала татуировка, — филигранное переплетение чёрных линий в сложный узор без смысла. В правом ухе эльфа блестела серьга.
— Благодарю, что согласились принять меня, господин… сейтэй? Я правильно произношу?
— Это слово означает что-то вроде «адмирал», но прошу, зовите меня по имени, — ответил эльф, усаживая гостя. — Просто Кайнагерн. Вас послала моя сестра?
Одноглазый удивился:
— Нанести вам визит посоветовала Грандье Сезир, одна из старших офицеров командования Безумной Галантереи.
— Грандье — её имя для мира внешнего, — кивнул эльф. — Могу ли я обращаться к вам по имени?
— Буду польщён, Кайнагерн.
Эльф вновь кивнул.
— Итак, Кельвин, насколько мне стало известно, вы встретились близ наших вод с пиратскими кораблями Солодора Сванна.
— Но откуда вы это узнали?
— Старые друзья на флоте. Судьба явно благословила вас, ибо опасность была великой.
— Не без потерь, но да, мы ушли.
— Капитан «Предвестника» описывал этот момент очень живо, и наши дозорные видели отсвет издали. Жрица Элрога Пылающего?
Кельвин предпочёл не обратить внимание на вопрос, о нанимателях с посторонними он бесед не вёл.
— Что же вы хотели узнать у меня, Кельвин?
— Видите ли, пребывая в Вадаэнтире, я имею возможность вести переписку со старшим офицером, вашей сестрой. В одном из посланий мною был задан риторический вопрос: куда пираты могли идти тем курсом? Грандье посоветовала обратиться к вам.
— Вот оно что?
— Флотилия шла на запад, Кайнагерн, туда, где воды и земли принадлежат эльфам, либо державам, соблюдающим эльфийское морское право и пиратов не привечают. Но раз дальше ничего нет, то куда же они направились?
В зимний сад поднялся юноша с трубкой. Он поставил меж собеседников серебряный поднос со штофом зелёного вина.
— Спасибо, — сказал ему седой, — больше не беспокойся о нас.
Юноша кивнул и удалился, оставив запах табачного дыма.
— Позвольте поухаживать.
Эльфийский напиток был разлит по фужерам и Кайнагерн откинулся на изогнутую спинку, разглядывая его.
— Вы ошибаетесь, мой дорогой Кельвин, веря, будто дальше Тиб
— Дикая земля? Но кто в здравом уме туда отправится? — справедливо рассудил наёмник.
Выцветшие глаза оторвались от изумрудной жидкости, обратились к человеку и тот всё понял без слов.
— Неужто…
— С вашего позволения, об этом немного позже. Сейчас я хотел бы тронуть вещи воистину более важные. Солнце Глубин.
Представив восьмиконечную звезду с лучами-щупальцами, Кельвин испытал мимолётную тошноту.
— Чародеи считают, — говорил Кайнагерн, — что есть символы, видеть которые, и знать о которых, очень опасно для нас, тварей из плоти. Якобы они, а также сакральные тексты, могут вызвать болезнь, разложение души. Солнце Глубин, — один из таких символов.
— Она говорила об этом…
