Мальчик, поколебавшись, взял меч, крепко стиснул рукоять, его лицо внезапно сделалось свирепым.
— Он всегда был куда добрее меня. Его убийцы еще поплатятся, клянусь!
«Мальчишеские речи, — подумал Ваэлин, чувствуя себя ужасно старым. — Слова из легенды или из поэмы…»
— Человек, убивший вашего брата, уже мертв, сударь. Мстить больше некому.
— Но ведь это кумбраэльцы отправили своих воинов в лес Мартише? Они до сих пор злоумышляют против нас. Отец слышал об этом. Это владыка фьефа Кумбраэль послал еретиков, которые убили Линдена!
«Да, дворцовые слухи и впрямь расходятся стремительно…»
— Это дело короля. Я уверен, что он направит Королевство верным путем.
— Единственный путь, которым я готов следовать, — это путь войны!
Видно было, что мальчишка говорит от всей души: в глазах у него стояли слезы.
— Алюций, — принцесса Лирна мягко положила руку ему на плечо, голос ее звучал умиротворяюще, — я знаю, Линден ни за что бы не хотел, чтобы ваше сердце было отягощено ненавистью. Прислушайтесь к словам брата Ваэлина: мстить уже некому. Дорожите памятью Линдена и не обнажайте его меча, как он и завещал.
Ее забота выглядела столь неподдельной, что Ваэлин почти забыл свой гнев, но перед глазами, как наяву, встало мраморно-белое лицо Линдена в тот момент, когда он вонзил свой кинжал ему в шею, и это начисто развеяло всякое хорошее отношение к ней. Однако же ее слова, похоже, действительно успокоили мальчишку. Гнев с его лица исчез, хотя слезы остались.
— Прошу прощения, милорд, — выдавил он, — мне надо побыть одному. Я… я хотел бы поговорить с вами потом, о моем брате и о том времени, что вы провели с ним.
— Вы можете найти меня в Доме Шестого ордена, сударь. Я буду рад ответить на все ваши вопросы.
Алюций кивнул, отвернулся, коротко поцеловал в щеку принцессу и, не переставая плакать, ушел в дом.
— Бедный Алюций! — вздохнула принцесса. — Он все принимает так близко к сердцу! Всегда таким был, еще с тех пор, как мы были детьми. Вы понимаете, что он намерен просить вас взять его в ваш полк?
Ваэлин обернулся к ней и обнаружил, что она уже не улыбается. Ее безупречное лицо было серьезным и внимательным.
— Нет, даже не подозревал.
— Ходят слухи, что будет война. Он уже мечтает, как вместе с вами вступит в столицу Кумбраэля и как вы вместе покараете владыку фьефа. Я была бы весьма признательна, если бы вы ему отказали. Он совсем еще мальчик, и, даже когда он вырастет, вряд ли из него выйдет хороший солдат — разве что красивый труп.
— Трупы красивыми не бывают. Если попросится, я ему откажу.
Ее лицо смягчилось, губы, подобные розовому бутону, изогнулись в мягкой улыбке.
— Спасибо.
— Я не мог бы его принять, даже если бы захотел. Мой аспект решил, что все офицеры в полку должны быть братьями ордена.
— Понятно.
Ее улыбка сделалась грустной: принцесса признала его отказ принимать участие в игре во взаимные услуги.
— А как вы думаете, война действительно будет? С Кумбраэлем?
— Король думает, что нет.
— А вы, брат, что думаете?
— Я думаю, нам надлежит доверять суждениям короля.
Он скованно поклонился и развернулся, собираясь уйти.
— Я не так давно имела удовольствие повстречаться с одной вашей знакомой, — продолжала принцесса, вынудив его остановиться. — Сестра Шерин — так ведь, кажется? Она заведует лечебницей Пятого ордена в Варнсклейве. Я ездила туда, чтобы внести пожертвование от имени моего батюшки. Милая девушка, хотя чересчур уж целеустремленная. Я упомянула о том, что мы с вами подружились, и она просила напомнить вам о ее существовании. Хотя она, кажется, думает, что вы ее, верно, забыли.
«Молчи, — сказал себе Ваэлин. — Не говори ей ничего. Ее оружие — знание».
— Что же вы, так ничего ей и не ответите? — настаивала принцесса. — Я могла бы передать ей весточку с королевским гонцом. Терпеть не могу, когда ни с того ни с сего обрываются дружеские связи.
Она теперь ослепительно улыбалась — той самой улыбкой, которую Ваэлин помнил по разговору в ее тайном саду, улыбкой, говорящей о неколебимой уверенности в себе и о не по годам обширной осведомленности. Той улыбкой, которая говорила ему, что принцесса думает, будто знает, что у него на уме.
— Я рада, что судьба вновь свела нас, — продолжала она, видя, что Ваэлин не отвечает. — В последнее время я много размышляла над одной проблемой, которая может вас заинтересовать.
Он ничего не говорил, глядя ей в глаза, отказываясь играть в затеянную ею игру, независимо от того, что это за игра.
— Я обожаю загадки, — продолжала принцесса. — Как-то раз я разрешила математическую загадку, над которой Третий орден бился в течение столетия. Но, разумеется, никому об этом не сказала: не к лицу принцессе блистать ярче светлейших умов.
Голос у нее снова изменился — теперь в нем звучала горечь.
— Острота вашего ума делает вам честь, ваше высочество, — ответил Ваэлин.
Она кивнула, по-видимому, не заметив, что это был пустой комплимент.
— Но в последнее время меня занимает загадка, в которой вы принимали непосредственное участие: резня аспектов. Правда, ума не приложу, отчего ее так называют. Ведь погибло всего двое.
