— Отчего вас занимает столь неприятное событие, ваше высочество?
— Разумеется, оттого, что оно загадочное! Это же тайна. Почему убийцы напали на аспектов именно в ту ночь, в ночь, когда в Домах трех орденов присутствовали юные братья Шестого ордена? По всей видимости, это чрезвычайно непродуманная стратегия.
Ваэлину, помимо его собственной воли, сделалось любопытно. «Она хочет чем-то поделиться. Но почему? Что она этим выигрывает?»
— И к каким же выводам вы пришли, ваше высочество?
— Есть такая альпиранская игра, она называется «кешет», на нашем языке это означает «хитрость». Игра очень сложная: двадцать пять разных фигур ходят по доске в сотню клеток. Альпиранцы обожают стратегию, торговлю и войну. Надеюсь, что мой отец не забудет об этом в ближайшие годы…
— Простите, ваше высочество?
Она махнула рукой.
— А, неважно. Партия игры в кешет может тянуться в течение нескольких дней, и немало мудрецов посвящали всю жизнь тому, чтобы овладеть всеми ее тонкостями.
— Уверен, что вы этого уже добились, ваше высочество.
Она пожала плечами:
— Не так уж это сложно. Все зависит от начала. Существует всего лишь около двухсот вариантов начала, и наиболее удачный из них — «атака лжеца», серия ходов, которые, на первый взгляд, представляются чисто оборонительными, однако на самом деле таят в себе наступательные возможности, которые приносят победу всего лишь за десять ходов, если сделать все правильно. Успех атаки зависит от того, удастся ли вам привлечь внимание противника к отдельному очевидному ходу на другом краю доски. Весь секрет в том, что тайное нападение узконаправленно: оно имеет всего одну цель — убрать с доски «ученого». Это далеко не самая сильная фигура, однако она имеет решающее значение для успешной обороны. Противник же, разумеется, пребывает в убеждении, что имеет дело с хаотическими атаками по всему фронту.
— Атака на всех аспектов была отвлекающим маневром… — сказал Ваэлин. — Они намеревались убить всего одного из них.
— Быть может, а может, и двоих. На самом деле, если взглянуть чуть шире, возможно, подлинной целью были вы, а аспекты просто подвернулись под руку.
— Это и есть ваш вывод?
Она покачала головой.
— Любая теория требует исходных предположений, и в данном случае я предположила, что те, кто планировал это нападение, стремились причинить урон орденам и Вере. Разумеется, если просто убить аспектов, это соответствовало бы данной цели, но ведь вместо них будут назначены новые аспекты, такие, как аспект Тендрис Аль-Форне, а будет вполне логично предположить, что его избрание вызвало раскол между орденами. Итак, ущерб причинен.
— То есть вы хотите сказать, что все нападение было задумано ради того, чтобы сделать Аль-Форне аспектом Четвертого ордена?
Она обратила лицо к небу и прикрыла глаза, предоставив солнцу согревать ее кожу.
— Да, хочу.
— Это опасные речи, ваше высочество.
Она улыбнулась, не открывая глаз.
— Я говорю это только вам. И, если можно, называйте меня просто Лирна.
«Она посулила власть, и это не сработало, — подумал Ваэлин. — И вот теперь она искушает меня знаниями…»
— А как называл вас Линден?
Принцесса замялась лишь на миг, прежде чем отвернула лицо от солнца и посмотрела ему в глаза.
— Он называл меня Лирной, когда мы были наедине. Мы дружили с детства. Он посылал мне из леса множество писем, так что я знаю, как сильно он вами восхищался. У меня сердце болит при мысли, что…
— «Ради любви следует рискнуть всем либо погибнуть», — Ваэлин чувствовал, что голос у него сделался хриплым от гнева и лицо гневно хмурится. Он видел также, что принцесса больше не улыбается. — Так вы ему сказали?
Он точно видел, что по ее лицу пробежала тень сожаления, хотя и всего лишь на миг, и впервые за все время в ее голосе послышалась неуверенность.
— Он сильно страдал?
— Яд в крови заставил его кричать от боли и исходить кровавым потом. Он говорил, что любит вас. Он говорил, что отправился в Мартише ради того, чтобы добиться одобрения вашего отца, чтобы вы смогли пожениться. Перед тем как я перерезал ему горло, он просил меня передать вам письмо. Когда мы предали его огню, я это письмо сжег.
Принцесса на миг прикрыла глаза — воплощение красоты и скорби, — но, когда она открыла их снова, все исчезло, и в ее голосе не было слышно никаких чувств, когда она ответила:
— Я во всем следую желаниям моего отца, брат. Так же, как и вы.
Понимание того, что она права, хлестнуло его, как бичом. Они оба замешаны в этом на равных. Оба втянуты в это убийство. Быть может, он устоял и не спустил тетиву, но все равно, именно он подставил Линдена под тот роковой выстрел, точно так же, как именно она отправила его в Мартише. Ваэлину пришло в голову, что, быть может, именно таков и был план короля с самого начала: связать их воедино гнусным убийством и общим чувством вины.
