Этой весной Цэван-Рабдану пошел двадцать пятый год. Когда погиб его отец, ему было семнадцать. Незаметно пролетело восемь зим и весен. Дерзкий Галдан-хунтайши превзошел даже Сенге: упразднив двоевластие, он правил страной один. Галдан прогнал своего бывшего соратника Очирту Цецена, как шелудивого пса. Весной нынешнего 1675 года он захватил Восточный Туркестан и стал называться Галдан-Бошохтуу, то есть святой хан. Сера и селитра, доставляемые из городов Яркенда и Турфана, надолго обеспечили Галдана порохом. Пошел поток ячменя и пшеницы, риса и кукурузы. От бесчисленных конских табунов, овечьих отар и верблюжьих караванов над землей ойротов стояла завеса пыли. Стол хунтайши неизменно украшали сочные гроздья винограда, терпкое вино, налитой урюк и сладкие орехи Джаркента.
После присоединения Восточного Туркестана расцвели торговые связи с Востоком. По Шелковому пути открылось сообщение с Китаем. Теперь Восточный Туркестан был связан торговыми путями с Бухарой. Каракорумский перевал стал воротами в Индию и Тибет.
Возросшее богатство и могущество Галдан-хана было на руку и Цэван-Рабдану. Он ни в чем не знал отказа, имел все, что душа пожелает. Его дяде не всегда были по сердцу выходки своенравного племянника, но Галдан не стеснял его.
В последние месяцы Цэван-Рабдан впал в странную задумчивость. Им овладело неведомое доселе чувство. Было от чего потерять голову: его пленила внучка Очирту Цецена, юная Ахай, девушка редкой красоты. Сердце Цэван-Рабдана разрывалось от страстного желания. Ему неудержимо хотелось встретиться с красавицей Ахай. С тех пор как впавший в немилость Очирту откочевал далеко от этих мест, у Цэван-Рабдана не было ни одного спокойного дня, любовь его утроилась, всеми помыслами он был с прекрасной девушкой.
Заметив перемену в племяннике, Галдан призвал его к себе.
— Отчего ты так бледен, таешь прямо на глазах?
— Не знаю, аха.
— Так уж и не знаешь! Наверно, пришла пора жениться?
Подивившись прозорливости дяди, Цэван-Рабдан низко опустил пунцовое как мак лицо.
— Выкладывай все начистоту. Хочешь, завтра сыграем свадьбу?
— Аха, не надо торопиться.
— Нет, давай без проволочек. Мне надо скоро собираться в поход. Кто она?
Поняв, что утаивание не приведет к добру, Цэван-Рабдан открыл имя своей возлюбленной.
— Полно, стоит ли из-за этого так волноваться? Поезжай к ней немедленно и рассчитывай на мою помощь. Вот увидишь, все сложится хорошо. Я и не собираюсь тебя отговаривать. Раз решил жениться, нечего раздумывать. Надеюсь, что твой брачный союз станет оплотом моей власти. Езжай же, не мешкай.
Сияющие под голубым небом холмы залиты золотым морем люцерны. Легкий ветерок качал высокие травы, словно пел им колыбельную. Занавес весенней сочной травы окружал белоснежную юрту молодоженов.
В летнее стойбище хунтайши, расположенное у тихого ручья, прибыл большой караван, он привез невесту — юную Ахай. На белом коне, сверкавшем серебряной сбруей, с несколькими нукерами приехал Цэван-Рабдан. Он приблизился к Галдану, окруженному пышной свитой, и склонился перед ним. С радостной улыбкой вышла навстречу Цэван-Рабдану его мать, Ану-хатун. Она нежно поцеловала сына в лоб.
Старейшины, встречавшие невесту, подвели ее к Галдану. Высокий лоб Ахай напоминал слоновую кость, черные глаза казались бездонными, а вишневые губы манили своей юной прелестью.
У Галдана замерло дыхание, он стоял как вкопанный и смотрел на девушку. Вихрь внезапно вспыхнувшей страсти завертел его с невероятной силой, отнимая разум, выдержку, волю.
Во дворец он вернулся сам не свой. Уединившись в своих покоях, без конца тянул терпкое вино. Он нарочно отослал от себя многоопытных старцев, чтобы они не разгадали его состояние. Чем дольше он пил, тем больше наливались кровью его глаза. Наконец он приподнялся, мрачно сдвинув брови, и повелел слуге:
— Позови Цэван-Рабдана!
Согнувшись в три погибели и подобострастно кланяясь, дворецкий попятился к выходу.
Раскрасневшийся, словно после удачной охоты, в трапезную вошел Цэван-Рабдан. Весь день он нетерпеливо ждал, когда солнце как черная орлица спрячется в свое гнездо. И вот оно наконец скрылось, завернувшись в пурпурный плащ вечерней зари! Сердце Цэван-Рабдана лихорадочно стучало.
— Я вызвал тебя по срочному делу. — Галдан обхватил руками трещавшую от вина голову, его глаза поблескивали как красные угольки.
— Ваша воля для меня закон! — с готовностью отозвался счастливый жених, не подозревая, куда клонит Галдан. — Моя сабля снова послужит вам. На рассвете, прямо с теплой постели, я сяду на коня.
— Нет! Надо ехать сейчас.
— Куда? — оторопело спросил Цэван-Рабдан.
— Три дня назад сбежал лазутчик Дархан-хасиха. Он направляется в Ганьсу. Надо перехватить его, пока он не добрался до Сюань Е. Ты должен догнать Дархана-хасиху и привезти сюда. Только тебе это под силу. Медлить нельзя, бери своих шериков и отправляйся. — Галдан мрачно сверкнул глазами, не дав Цэван-Рабдану что-либо возразить.
