Я бросил взгляд на её достоинство, которое хорошо выделялось вперёд, и почувствовал лёгкое возбуждение. Да, интересно будет посмотреть на неё голой, не буду отрицать. Судя по тому, что я уже успел увидеть, тело у неё довольно соблазнительное.
А потом я поднял взгляд выше и увидел, как она вновь куда-то смотрит. Если быть точнее, куда-то в стену напротив, словно увидела там что-то интересное. При этом снова надела свою маску невозмутимости.
— Эм… что-то случилось? — немного сбитый с толку спросил я. Вроде минуту назад она была живой, пусть и официальной, а здесь опять сверлит меня взглядом. — Ламель?
На Ламель вновь непроницаемая маска. Её взгляд был таким, будто она смотрит на что-то не сильно выдающееся и незначительное. Слегка надменный, холодный, непроницаемый взгляд. Лицо едва заметно напряжено, будто она пытается скрыть эмоции. Обиделась, что я её сиськи рассматриваю?
Или…
Может с ней действительно что-то не то? Сказала же её мать, что она не сможет наследовать трон. Тогда причина может…
И в это мгновение принцесса заставила меня знатно охуеть.
Продолжая так же сидеть с маской ледяной скульптуры и смотреть прямо, она неожиданно со всего маха упоролась мордой прямо в тарелку с салатом перед собой. Будто отключилась, как андроид.
Я аж подпрыгнул от неожиданности.
— Ламель?! — я быстро огляделся, никто ли не видел (мы были в самом конце зала за углом, почти в отдельной комнате), после чего быстро обошёл стол и за волосы вытащил её рожу из тарелки. В её чёлке остались листья салата, как и на лице, прилипнув к щекам.
А лицо… а лицо всё то же самое невозмутимое до нельзя. Словно ничего и не происходило.
— Ламель, ты здесь? — встряхнул я её и заметил вполне характерную вещь, которую наблюдал уже за ней не раз.
Ламель слегка нахмурилась.
— Да-да, я слушаю вас, — будничным тоном произнесла она, будто ничего и не произошло.
Я даже слегка завис. Вот так… перескочить, это сбило меня с толку.
— Тэйлон, может быть вы уже скажете, что хотели, и отпустите мои плечи? Мы пока не столь знакомы с вами.
— Ламель, вы только что мордой в салат упали, — с какой-то неловкостью произнёс я.
— О чём вы говорите? — напряглась она.
Вместо слов я осторожно снял с её щеки листик и ещё один выудил из чёлки.
А вот здесь её глаза округлились.
— Это кто-нибудь ещё видел?! — схватила Ламель меня за грудки, быстро оглядевшись.
— Нет, мы здесь одни…
— Где Уванеста?! Куда она делась?!
— В туалете, видимо.
Принцесса принялась очень быстро стряхивать со своего лица и волос салат, после чего посмотрела на меня.
— Чисто?
— Ну да…
— Отлично. Мы уходим. Поели.
И потянула меня за руку прочь. По пути подхватила и свою сестру, которая сменила улыбку на испуг.
— Ламель…
— Идиотка, — прошипела она на эльфийском, после чего дёрнула меня за руку и сказала уже на нормальном. — Ведите меня, Тэйлон. Мы уходим подышать свежим воздухом.
— Может сначала скажете, что это было? — спросил я.
— Скажу. Но не сейчас.
— Сейчас, — остановился я как в копанный в центре той части зала, где уже были свидетели. — Сейчас.
Она прикусила губу, быстро оглядевшись, после чего негромко произнесла:
— Боюсь, что у меня есть небольшая особенность…
— Ничего себе, небольшая особенность, — пробормотал я.
— Именно поэтому моя названная сестра всегда рядом, — ответила она. — Потому что я могу уснуть в любое мгновение. Когда сижу, когда иду, когда разговариваю. Сон приходит неожиданно, и я стараюсь бороться с ним. Очень часто мне удаётся удержаться, однако… иногда происходят эксцессы, как вы видели.
— И ничего с этим сделать нельзя?
— Нет. Однажды я играла, ещё будучи ребёнком, с огнём. Раскалила камень и уснула. Упала на него лицом и даже не проснулась, прожарив на камне, как на сковороде, половину лица. После этого со мной всегда… всегда должна была быть, — обвинительно посмотрела на подругу Ламель, — Уванеста, чтобы уберечь меня от подобного.
— Понятно…
Да, действительно понятно. Теперь многое для меня прояснилось. Это было не высокомерие и не зазнайство. Не попытка выглядеть взрослой или игнор моей личности.
Ламель… она тупо спит. И спит если не всегда, то очень часто.
И когда Ламель хмурится — она так просыпается, приходит в себя. Грубо говоря, Ламель научилась неплохо прятать тот факт, что засыпает на ходу, превращая своё лицо в маску. А на мой вопрос зачем…
Я знал, что это такое — нарколепсия. По крайней мере, какая-то из её форм, насколько могу судить. Человек при ней может засыпать хаотично, где прибьёт. Это вроде лечится, но чёрт знает, как с этим обстоят дела здесь: может у них и не лечится.
Я запомнил это название после того, когда наш пилот уснул при посадке. Тогда я потерял два пальца на левой руке. Всего лишь половина находящихся тогда в машине лишилась жизни.
— Вам лучше не видеть, как я выгляжу, когда засыпаю. Боюсь, что человеку моего уровня не пристало ходить с таким лицом. Лучше быть холодной дрянью, чем идиоткой. Возможно, иногда меня из-за этого не совсем правильно понимают, но лучше так, чем иначе.
— Довольно интересное объяснение. А почему мне не сказали?
