Я резко оттянул тетиву и выпустил стрелу, позволяя всё сделать телу. Тут же схватил, как ошпаренный, вторую и тут же оттянул вновь. Выпустил три подряд, после чего схватил сразу две стрелы, оттянул тетиву и отпустил, с наслаждением почувствовав лёгкую вибрацию лука. С удовлетворением услышал выдох толпы, когда две стрелы пробили две мишени.
Руки делали всё сами отточенными движениями, стоило лишь немного всё вспомнить. Всё же пострелять я успел и в академии, и здесь, в замке, несколько дней назад.
Я повторил этот трюк ещё два раза, после чего решил не злоупотреблять и стрелять одиночными — не хотелось испортить всё случайным промахом.
В конечном итоге я выбил все яблоки, за что получил супер-приз — красивую заколку на волосы в форме белой розы. Обычное стекло, да, но выглядело красиво.
Эм… это же белый цвет, да? Не зелёный?
В любом случае, самым приятным было получить признание. Положил лук, получив заколку, обернулся к принцессе и был практически оглушён неожиданными аплодисментами. А Ламель, судя по всему, и вовсе уснула — начала хмуриться, после чего резко улыбнулась, сделав счастливое лицо влюблённой дуры. Получилось убедительно. Да, оказывается, что строить дуру ей удаётся куда лучше, чем холодную суку. Надо будет сказать ей об этом.
Чувствуя настроение толпы и понимая, что здесь особо не открутишься, я подошёл к своей будущей пассии, после чего осторожно вдел заколку в волосы. И лишь после этого пальцем поднял за подбородок её лицо к себе и поцеловал.
Правда…
Правда, я хотел лишь чмок в губы и всё, но принцесса обвила меня руками, после чего засосала не хуже Суцьиси. Засосала на радость публике, которая, помимо аплодисментов, ещё и криками поддержала. Судя по всему, аудитория, помимо всего прочего, была уже немного поддатой. Они хотели хлеба и зрелищ. Хлеб был, а мы предоставили зрелище, которое будут ещё очень долго обсуждать.
— Это обязательно было? — спросил негромко я, когда всё поутихло и мы отошли в сторону.
— Народ — это и есть власть. Как он встретит, таково и будет мнение. Сегодня, несмотря на случившееся, праздник. Поэтому у всех хорошее настроение.
— И большая часть поддата, — добавил я.
— И это верно. Молодая принцесса. Способный человек. Не запретная, но не всегда одобряемая любовь. Это история из многих сказок. Отличная возможность поднять настроение толпе, которая сейчас благодаря атмосфере примет всё довольно позитивно. И всё, что они будут помнить потом — как хорошо встретили вас. А это важно.
— Иначе говоря, вы заранее всё рассчитали.
— Совпало. Но и рассчитали, естественно.
— Вы довольно хорошо сыграли, Ламель.
— А вы хорошо стреляли. Смогли произвести впечатление не равного, но сильного человека, коего оценили. Быть может, всё будет более-менее хорошо.
— А может быть плохо?
— Плохо не будет, — покачала она головой. — Но и хорошо тоже.
— Почему?
— Вы человек. Вас могут признать. Но вы не будете приняты здесь. Будете всегда человеком.
— Логично, да? — усмехнулся я.
За всё то время, что мы гуляли там, я успел обойти с принцессой, наверное, все лавки. И я даже увидел, как выглядит она, когда не держит маску, но засыпает на ходу. Это произошло, когда мы присели на скамейку в стороне от толпы.
Видимо, немного потеряв контроль над собой, Ламель изменилась до неузнаваемости. Полуопущенные веки, немного расфокусированный взгляд, словно бы мешки под глазами и едва приоткрытый рот — она была похожа если не на наркоманку после очередной дозы, то точно на дебилку, которая вот-вот пустит слюну.
И она её пустила, после чего так и вовсе закрыла глаза и захрапела на всю округу.
Я понял, что Ламель имела ввиду, так как её уставшее личико смотрелось слишком непривычно, учитывая, как она предстала передо мной в начале. Теперь понятно, почему она почти спала с открытыми глазами. Я, конечно, утрировал, это было даже по-своему мило, но образ принцессы рушился на раз. Мне было трудно представить, каково это жить, постоянно желая спать.
Ну или почти всегда.
Или был другой вариант. Примерно с таким же лицом она могла сидеть и смотреть в одну точку. Нет, она не тупила и не спала — просто смотрела в одну точку, как на удержании. Была вполне способна отвечать на вопросы и так далее, но лицо было как у миленькой умалишённой, которая забыла, где находится её палата.
Мне кажется, я понял, почему она так долго стояла около лавки, где продавался хлебушек — почувствовала в нём родственную душу.
И за это время, что мы разгуливали, гул больше не возвращался. Нет, меня всё равно мучали приступы голосов, шумов и других звуков, иногда что-то и вовсе мерещилось, однако так сильно, как на площади, меня не накрывало. Однако стоило дню подойти к концу, как появились эффекты, которые испортили впечатление о, казалось бы, уже и не таком плохом эликсире. Подумаешь, зелёного не видишь.
Но я перестал в принципе видеть цвета. А вместе с этим пропал и запах. Даже слышно стало хуже, будто забил себе уши ватой. А в голове наоборот, всё сильнее и сильнее нарастали шумы. Причём не голоса или взрывы, а сердцебиение и звуки, будто открыли кран.
