Видимо, поняв, что их раскрыли, тени начали медленно отделяться из леса, и на контрольно-следовую полосу вышли люди, человек пятнадцать примерно. Все в форме, вооружённые, однако сейчас их ружья висели за спинами, а тот, что был впереди, поднял руки, показывая свои пока что дружеские намерения. Это был настолько очевидный знак того, что неизвестные, как минимум, наши союзники и даже не мыслят о том, чтобы вступить с нами перестрелку, что даже мне было это понятно. Юнона тоже обернулась и вновь в ужасе дёрнулась, но только к брату, пытаясь закрыть его собой, однако колючая проволока держала её крепко.
На их лицах были маски, поэтому я никого не узнал. В принципе, их голос тоже мне ни о чём не сказал, кроме примерного возраста мужчин.
— Добрый вечер, тэр Тэйлон, — негромко, опустив руки, с почтением поклонился старший из охотников за головами. — Нам очень жаль, что мы пришли к вам в столь поздний час и побеспокоили вас. Мы лишь хотели бы забрать девушку, после чего немедленно покинем вас.
У Юноны глаза на лоб полезли. Она в ужасе обернулась ко мне, дёрнув за штанину, и запричитала шёпотом:
— Тай-Тай… нет… нет-нет-нет… Тай-Тай… ты не можешь, не можешь, не надо… умоляю…
Но я и сам не собирался отдавать им никого. Просто потому что сейчас Юнона на нашей территории и мы решаем её судьбу. Отдать сейчас — показать слабость и поддаться. А в данный момент мы в своём праве и никому вообще ничего не должны.
— Нет, — холодно отрезал я, продолжая целиться в незнакомца.
— Тэр Тэйлон…
— Всё, что на территории Бранье, принадлежит Бранье. Все, кто на территории Бранье — гости Бранье. О выдаче гостя может решать только старший в поместье. Хотите что-то получить — стучитесь в дверь как положено, — отчеканил я.
Собственно, повторять сто раз не пришлось. Мужчина ещё раз почтительно поклонился.
— Мы просим прощения за доставленные неудобства и столь поздний визит, тэр Тэйлон, и немедленно удаляемся. Примите наши извинения за неудобства, — не смутившись, ответил незнакомец, после чего, подняв руки, попятился. Как и все его прихвостни, которые, отступив в лес, развернулись и скрылись во тьме.
— Где, блять, кусачки? — рыкнул я на солдат, внимательно вглядываясь в темноту.
— Несут.
— Пусть несут быстрее. И поднимите людей, надо восстановить эту часть колючки.
А Юнона тихо плакала, бормоча.
— Тай-Тай… спасибо, Тай-Тай, я…
— Рано радуешься, — негромко перебил я её. — Они ещё вернутся. И не факт, что ты здесь задержишься надолго.
Диор был в восторге.
Сейчас он вышагивал перед столом в кабинете отца из стороны в сторону, заложив руки за спину.
— Твою мать… — прошипел он, глядя на Юнону. — А всё так хорошо шло…
Я не знаю, что он подразумевал под «хорошо», но проблем нам добавилось.
Юнона, вся грязная, в крови, изрезанная и окровавленная, прижав к себе переставшего плакать и уснувшего брата, даже не пискнула, понимая, что решается её судьба. Опустив голову, она прижимала к себе его хрупкое тельце и выглядела настолько жалко, что становилось больно смотреть.
— Припёрлась…
— Ты знал, что будет нападение? — спросил я.
— Смеёшься? — зло посмотрел он на меня. — Будь я в курсе, она бы не добралась до нашего поместья, я тебе клянусь. Я даже не знал, что эта собака вернулась из академии! Какого хрена ты вернулась, псина седая? — зарычал он, испуская такую ауру, что даже недавно уснувший мальчишка проснулся и заплакал. — А ты вообще рот закрой!
Юнона испуганно закрыла мальчику рот ладонью, подняв голову.
— Я… встретиться…
— Тупая сука-а-а… — протянул он, схватившись за голову. — Ты понимаешь, что теперь тебе действительно конец, дура?!
Я тоже прекрасно понял, что она имела ввиду: приехала увидеться со мной. Приехала и попала под удар, который был направлен на поместье. Вот, наверное, нападавшие обрадовались, что здесь и младшая Белый Клык оказалась — всех одним ударом. А если бы сидела в академии, могла бы дождаться момента и по-тихому просто улизнуть.
— Что делать? — спросил я.
— Что? — бросил он взгляд на меня. — Я могу сейчас сказать, что будет. К нам постучатся, после чего сюда придут представители влиятельных домов. Может быть абсолютно всех, кого поимела её семейка. И они попросят очень и очень вежливо отдать эту потаскуху. И мы её отдадим.
— Нет…
— Заткнись, — рыкнул на неё Диор, но Юнона смотрела на меня, будто не обращая на него никакого внимания.
— Тай-Тай, умоляю… ради всего, что было между нами…
— Было?! Блять, да между вами ничего не было! — рявкнул Диор. — Ты ведь даже ему не дала!
— А ты откуда знаешь? — нахмурился я, посмотрев на него.
— Потому что один забывчивый парень однажды перед отъездом, слегка напившись, как в последний раз, рассказал мне об этом, — со злостью ответил Диор. — А теперь эта шалава приходит, подставляет нас и пытается капать тебе на раны. Ты не видишь, что эта сука тобой манипулирует?!
— Вы не можете… — попыталась Юнона поднять голос.
