— Не можем?! У нас всё так хорошо шло, пока ты не притащилась к нам! Да всё было в золоте! — вскинул он руки в стороны. — Всё шло по плану настолько хорошо, что и не верилось даже! Мы держали почти всех в руках! А теперь на нас все обратили внимание и задались вопросом: а стоит ли тех, кто не справился с буйным родом, ставить во главе коалиции? И если мы будем защищать Жёлтые Зубы, уже мы станем для них врагами!
— Мы ничего не сделали! — взвизгнула Юнона со злостью.
— Да вы насрали в общий колодец! — рявкнул он. — Сколько вас просили остановиться! Сколько к нам приходили и говорили вас утихомирить! Вы всем родам нагадили! Абсолютно всем! Мы всё говорили, что мы всё уладим, просили прощения у всех, одёргивали вас, а вам плевать на всё! Мы даже вас не тронули за то, как вы поднасрали нашей репутации! Смотрите, это Бранье! Не могут справиться с мятежным родом! — передразнил он кого-то. — Если бы не мать, вас бы уже тогда отец задушил нахер всех!
Диор замолчал, тяжело дыша, после чего начал вышагивать по комнате.
— Нельзя это исправить? — спросил я ещё раз.
— Как? — поморщился он. — Теперь все сто раз подумают, прежде чем ставить нас во главу стола. Дорогая Юноночка только что всем напомнила о том, чей подконтрольный род срал на протяжении стольких лет. И если ты думаешь, что они всё забудут по доброте душевной, то очень сильно заблуждаешься. Особенно, когда мы потом в самый последний момент укрыли одну из них у себя.
— Всё равно можно что-то сделать, — настаивал я.
Диор хмуро посмотрел на меня, после чего кивнул.
— Да, можно. Можно абсолютно всё исправить, Тэйлон.
Быстрым шагом он подошёл к столу, после чего начал выдвигать ящики. И из одного Диор извлёк револьвер.
— Можно всё исправить, — открыл он барабан, проверяя его. — Надо убить её самим. Раз и навсегда закрыть этот вопрос, показав, что мы можем ответить за случившееся.
— Нет… Нет! — Юнона подскочила со стула, отпрыгнув назад, держа на руках брата.
— Да, — вышел он из-за стола, держа револьвер. — Давно надо было кончить вас уже всех, собаки. Зря только пожалели. Пора закрыть этот вопрос.
Он поднял револьвер, и грохнул выстрел.
И вновь так тихо… Эхо выстрела, кажется, ещё несколько мгновений гуляло по комнате, прежде чем окончательно затихло.
Револьвер тихо звякнул где-то у стены.
Диор злобно тряс отбитую руку.
Юнона тихо плакала, закрыв собой своего брата.
Я стоял, держа в руке револьвер, и думал — что заставило прежнего Тэйлона влюбиться в девушку передо мной, и что её заставило принять такого слизняка, который только и умел, что размазывать сопли по роже?
Почему человек идёт наперекор любой логике, делая то, чего от него меньше всего ожидаешь?
Почему я не дал убить Юнону?
Убей её, и вопрос решится раз и навсегда. Наш род докажет, что может держать всё под контролем, претензии других родов тут же сойдут на нет, она перестанет лезть ко мне, и ещё одна история в мире закроется.
Почему человек иногда поступает глупо и нелогично? Это и значит не быть роботом? Или во мне говорят нейронные связи прошлого владельца?
Диор злобно смотрел на меня, потирая руку.
— Хочешь сам разобраться с этим вопросом?
— Я не буду ни с каким вопросом разбираться, — покачал я головой. — Просто мы не станем её убивать.
— А другие? Скажешь другим, что мы приютили тех, кто поимел всех?
— Но она не родители. Дети не отвечают за грехи своих отцов, — посмотрел я на него устало.
— Ты ошибаешься… — покачал он головой. — В нашем мире так это не работает.
— А как работает? Как вообще что-то работает, Диор? Как ты определяешь, что именно это будет правильным, а не то?
— По последствиям, — рыкнул он.
— Ты бы убил Хлину, если бы я сказал, что это сделает тебя королём?
Он открыл было рот и не выдавил из себя ни звука. То-то и оно…
Лишь потом он бросил недовольно:
— Эта сука утащит тебя на дно, Тэйлон.
Я спрятал револьвер и устало потёр глаза руками. Сегодня и так был напряжённый день, а ещё и вот это чудо припёрлось…
Револьвер, искорёженный моей пулей, теперь бесполезный кусок металла, так и остался валяться в дальнем углу никому теперь не нужным. Я молчал и почему-то почувствовал себя необычайно старым и уставшим. Как же я устал уже жить. Просто устал жить. Существовать в мирах. Хочу получить долгожданный покой.
Диор… он вообще летал в своих мыслях, покусывая губу. Разве что Ушастая, которая всё это время находилась в комнате, прячась в углу, выглядела вполне себе спокойно, будто не понимала, из за чего такой сыр-бор.
А потом к нам постучали.
Удивительно, что никто не прибежал на выстрел, надо будет потом поговорить на эту тему. На «войдите» в комнату осторожно проскользнул Хайсер, который даже не бросил взгляда на Юнону.
— Прибыли господа Енджер, господин Диор и господин Тэйлон. Прикажете впустить?
— Они где? — уточнил Диор.
— На улице за воротами, господин Диор.
— Да, впускай. И уведи эту… девушку, — вместо слова «девушку» он явно хотел сказать что-нибудь покрепче, — в какую-нибудь комнату. И не спускай с неё глаз, если вдруг решит убежать.
