— Не только мы. Надо захватить принцессу и Амелию с Догманом в качестве поддержки. Разговор может выйти трудным.
— Он может нас сдать.
— Догман ручался за него.
— И ты веришь?
— А как ты представляешь себе всё это, Тэйлон? — задал встречный вопрос Диор. — Когда ты воевал в туманах, не думал, что тебе могут выстрелить в спину? Или бросить? Да даже просто предать ради собственной выгоды.
— Не имело смысла.
— Вот и оно, Тэйлон. Смысл. Смысл любого действия. Каждый человек смотрит, имеется ли смысл в том или ином действии. Всё упирается в то, что ты находишь подходящего человека и надеешься, что он тебя не предаст. Держишь его компроматом или соблазнительным предложением — без разницы, главное, чтобы ему смысла рыпаться не было.
Диор был прав в этом плане. Любой может предать, любой может выстрелить в спину. Просто если на войне там всё понятно — за своих надо стоять, то здесь захочет — предаст, не захочет — не предаст. Всё слишком неустойчиво и упирается в личную выгоду каждого.
Подозреваю, что ему Диор и обрадовался по той причине, что внутренняя разведка собирала много чего на всех, кто хоть раз перешагивал закон. Там от родов до госслужащих будут люди. А это значит, что благодаря подкупу и угрозам можно будет обзавестись новыми знакомыми, которые присоединятся к нам.
И всё же…
Мы выехали через пару дней и двинулись лесными дорогами в объезд основных в небольшом походном экипаже, который никак не выдавал статус пассажиров. Удлинённый, довольно комфортный, но без лишней роскоши.
За окнами пролетали бесконечные голые леса, земля которых постепенно покрывалась зеленью. Изредка встречались деревни, но и те мы проскакивали почти сразу.
Ещё один план, ещё одна операция, однако на этот раз я лишь страховал его, грубо говоря, работал телохранителем. Это лишь значило, что всё будет протекать теперь в русле переговоров, в которых был силён Диор. Мы набирали массу, набирали союзников всеми правдами и неправдами, чтобы, когда власть сменится, было ядро, которое поддержит нас.
А как известно, чем крупнее тело, тем сильнее его притяжение, так что…
Догман, как и говорил Диор, поехал с нами. Он выглядел как обычно — абсолютно непробиваемый, как скала, которого не трогало ничего, кроме собственной жены и дочери.
— Симон Грис — не тот, с кем стоит шутить, — предупредил он, когда мы ехали. Ехали в тишине уже несколько часов. Его голос оказался неожиданным и заставил вздрогнуть.
— Тэр Догман, не волнуйтесь, я найду общий язык с ним, — ответил спокойно Диор.
— Хотелось бы, — покачал он головой.
— Почему именно его вы посоветовали, если он тяжёлый человек? — спросил уже я.
— Он… не сильно рад тому, что происходит, как и я. Это… эти войны внутри страны, делёжка власти, ещё и империя с севера собирается. Среди тех, кто верой и правдой защищал свой дом, это выглядит как надругательство над всеми, кто отдавал жизни.
Меня так и подмывало спросить, чем же Диор конкретно уговорил Догмана помочь нам, однако уже и сам подозревал причины. Наверняка речь шла о том, что это не измена, ведь мы просто посадим одного из наследников на трон, избавившись от тех, кто предаёт как свой народ, так и своё королевство. Скорее всего речь шла ещё и о долге, что их долг защищать корону, в том числе и от правителей, которые не способны править.
Диор умел находит нужные слова. Он умел преподносить информацию. Интонации, жесты, мимика — разговаривая с Диором, ты неосознанно чувствовал, что уже знаком с ним не один год, будто он тебя понимает лучше других и едва ли не доверяет тебе собственную задницу.
Я видел, как он разговаривает с другими, когда надо, знаю, о чём говорю. И такой человек, как он, вполне мог запудрить мозги пусть громдмастеру и человеку стойкому, но всё же фанатично верному своему королевству.
— Я слышал, что младший, Авоксисенций, имеет поддержку среди командиров.
— Авоксисенций, — нахмурился Догман. — Он харизматичен, этого не отнимешь, но…
— Слишком скользкий, — подсказал я.
— Как твой брат, да. Я не верю ему.
— Но доверяете нам?
— Нет. Я доверяю принцессе и присоединюсь к вам, лишь когда увижу её собственными глазами. Учитывая, что творится в королевском роде, она единственная, кто вызывает симпатию.
— Почему? — полюбопытствовал Диор.
— Она единственная пока что, кто не вгрызается в глотки родному человеку ради власти.
Знал бы он, что она в принципе хотела сделать, вряд ли бы так говорил. Думаю, она бы стала для него самым ненавистным человеком из всех в роду.
Исси и Амелия жили в небольшом городке к юго-востоку от нас. Искать, честно говоря, в таком месте я бы их… стал. Нет, естественно, что стал бы, ведь именно в таких местах и укрываются люди. Однако это место было столь… незаметным, что ли, что на него просто не обращаешь внимания.
Дом, где их разместили, расположился прямо напротив большого цеха, весь покрытый слоем копоти и грязи, оттого совсем непримечательный на общем фоне. Хотя конкретно мне в глаза сразу бросились пусть и узкие, но слишком уж вытоптанные тропинки. Конечно, по ним не скажешь совсем уж ничего, и всё же.
