— Я, — всё так же спокойно, но твёрдо ответил Диор. — Теперь я здесь хозяин. И прости, мама, но ты никуда и ни к кому не поедешь. Свадьба будет, потому что я так сказал, и того ничего не изменит.
— Да как ты… отец…
— Отец далеко и ничего не узнает, — спокойно ответил Диор. — Не хотел я, солнце свидетель, но ты останешься в поместье, пока всё не закончится. Так или иначе.
— Ты… Диор, а ну закрыл рот! Твой отец — глава рода, не ты! И он узнает! Он бы никогда не согласился на эту свадьбу! А сейчас я исправлю ту несусветную глупость, что вы с Тэйлоном учудили. Тэйлон, брысь с дороги!
Но я не двинулся с места.
— Тэйлон, я кому сказала! — рявкнула она мне в лицо, слегка щёлкнув зубами.
— Ты сейчас не имеешь здесь власти, мам, — спокойно ответил Диор. — И ты не можешь приказывать нам. Что касается отца, то он просто и не узнает. А когда узнает, менять что-то будет поздно.
— Диор! Тэйлон! Вы два маленьких паршивца! Вы знаете, кто ваш отец?! Знаете, что он сделал ради того, чтобы воспитать и дать достойное будущее вам?! И вы так ему хотите отплатить?! Два неблагодарных щенка, решившие, что они теперь здесь хозяева! Клянусь солнцем, я высеку вас обоих, как в детстве! А теперь прочь с моей дороги!
Но я не сдвинулся с места. Как, собственно, и Диор.
— Тэйлон! — рявкнула она визгливо. — А ну прочь!
— Прости, мам, — покачал я головой.
— Тэйлон! Ладно Диор идиот, но ты-то куда?! Ты же всегда был…
— Сопливым неудачником, на которого всем было наплевать и об которого вся семья вытирала ноги? — спросил я.
— Да как ты… как у тебя язык так поворачивается говорить? — выдохнула она, будто это ранило её в самое сердце. А может и действительно ранило.
Она попыталась взять меня за плечо, чтобы отодвинуть в сторону, но я перехватил её руку. Сжал достаточно сильно, чтобы дать понять, я что применю при необходимости силу. Она могла меня оттолкнуть в сторону одним взмахом, и я бы впечатался в шкаф, но…
Мать не оттолкнула меня. Даже не дёрнулась, когда я отвёл её руку и слегка откинул в сторону.
— А если я попытаюсь пройти силой, ты и ударишь меня? — сипло спросила она.
— Если придётся, — ответил я невозмутимо, однако это был словно удар ей под дых. Глаза матери начали наполнять слёзы. На лице появилась неверие и боль. Она смотрела на нас, будто не могла узнать в наших лицах сыновей, которых взрастила. Наверное, потому что мы никогда не были ими и никогда их не заменим.
— Да что с вами? — совсем уж сникшим голосом произнесла она. — Вы же мои дети, мои мальчики…
— И что?
Это, наверное, было добивающим ударом, так как мы сказали это с Диором одновременно. Она сделала шаг назад, потом ещё один, после чего осела на пол и расплакалась.
Признаться честно, мне было сложно понять её. Буквально пару минут назад мать тут кричала на нас, хотела тут едва ли не с кулаками выйти, а сейчас сидит и ревёт.
Мы с Диором переглянулись.
По крайней мере мы её остановили, верно? Хотя, судя по всему, и прошлись по живому. В любом случае, она могла бы наломать дров ещё больше, если бы нам не удалось её остановить. Если отец узнает, он примчится сюда на всех парах, а это значит, что весь наш план, все наши жертвы пойдут собакам под хвост.
Диор был прав, отца волновало только одно — стабильность и спокойствие. Он был умным человеком, однозначно, иначе бы не смог продержаться так долго и удержать род едва ли не на лидирующих позициях среди остальных. Но он был консерватором. А когда мир вокруг стремительно меняется, консерватизм становится из опоры угрозой.
Если не умеешь приспосабливаться, ты обречён.
Род с Зароном был обречён.
Мать так никуда и не ушла. У неё была истерика, и мы даже не смогли поднять её с места, что не удивительно. Пришлось звать служанок, которые бы за ней присмотрели и успокоили. Уж что-что, а они, особенно пигалицы, умели притираться так, что на душе становилось тепло.
— По крайней мере остановили, — спокойно сказал Диор.
— А если попытается убежать потом?
— У стражи есть чёткие инструкции, так что далеко не убежит. Да и вряд ли убежит — мы ей разбили сердце.
Подготовки к свадьбе вообще не было. Мы решили провести её в поместье, за стенами, чтобы скрыться от чужих глаз. В полной секретности к нам приехали едва ли не лесами родители Асаки, чтобы засвидетельствовать свадьбу лично.
Мы устроились в самом большом зале, плотно завесив окна шторами и усилив охрану по округе. Даже подняли для этого дела Рагдайзера, чтобы он помог с людьми. Не хватало лишь Росси, который возвращался сейчас от Юноны.
Ничего удивительного, шикарного и впечатляющего не было от слова совсем. Небольшой ковёр до места, где их ждало доверенной лицо, что зарегистрирует брак тихо и без шума. Столик, на котором стояли кольца, да служанки, но скорее для создания массовки, чем для дела. Ничего общего с тем торжеством, которое было у меня. Никакой пышной свадьбы, гостей, угощений и так далее, и тому подобного. Едва ли не походило на какую-то репетицию или постановку.
