Колокольцы под дугою пляшут.«Калi ласка», — слышится привет.Край родной — покой лесов и пашен,Колыбель невозвратимых лет.Предки жили тут, с судьбою ссорясь,Здесь мой дед навек в земле почил,После смерти деда только гореМой отец в наследство получил.И когда спускается все нижеПолог предзакатной тишины,Дедушку я вновь так ясно вижу, —Он идет ко мне с Березины.Где-то здесь, в какой-то ближней роще,Где луна деревья сторожит,Под могильным холмиком заросшимСтаренькая бабушка лежит.У нее учился я когда-тоПостигать земли родимой грусть,Узнавать по вышивке закатаИ любить родную Беларусь.
1928
<p>Мои сестры</p><p>Пер. Г. Абрамов</p>Посмотришь: одно загляденье,Каждая — ангел земной,Но начинается землетрясенье,Когда они схватятся между собой. Одну зовут Баше, Другую — Маше, Третью — Стэре, Четвертую — Мэре, Пятую — Рохе, Шестую — Брохе.Шестеро — ни меньше, ни больше.И это, думаете, у папаши вся семья?Так вы ошибаетесь: есть еще Мойше —Их младший брат, а это — я.Кричит старик: — Девки, не шумите!Когда вашему гвалту настанет конец?!Пора вам, чертовки, замуж выйти,Пора вам, плутовки, под венец! —Сестры хохочут, ходят парамиИ, как подковами, каблуками стучат.Вваливаются в дом влюбленные парниИ целый вечер за столами торчат.И парней толкает под бок папаша:— Ни костей, ни мяса, ни жил!Тоже мне мужчины! Где мускулы ваши?Тощие петухи… чтоб я так жил!Ну, выпьем, что ли? Лэхаим! Лэхаим![2]Желаю кучу наследников вам,Плодясь, мы свой древний род умножаем —Кехойл ал сфас гаям![3]Когда смеются мои сестрицы,Качается весь дом;Пляшут — трещат половицы:Не дом, а Содом! Одну зовут Баше, Другую — Маше, Третью — Стэре, Четвертую — Мэре, Пятую — Рохе, Шестую — Брохе…Шестеро — ни меньше, ни больше.И это, думаете, у папаши вся семья?Так вы ошибаетесь: есть еще Мойше —Их младший брат, а это — я.
