Полгода назад Кейлех подписала договор, своеобразное прижизненное завещание, передающий наследство после ее смерти брату и его детям. Но сейчас, вдовая, все еще оставалась угрозой для Торуя, который почему-то до сих пор не женился, хотя был завидным женихом (небедным и привлекательным).
Постепенно, с взрослением младшей сестры, Кейлех стала отходить от хозяйских дел и больше времени посвящать себя охране земель от нечисти. Ее побаивались, но за глаза, странное дело, не поносили и не злословили. Только многозначительно произносили ее
Все дни нахождения во владениях Дамионов, Альс не прекращал воздействовать на Кей своими заклинаниями доверия. Делал он это так толково и осторожно, что она не скрывала ничего, считая, что сама пришла к выводу довериться: уж лучше узнает это от нее, чем из невразумительных слухов. Хотя слухи Альс уже слышал, например, о том, что господин Скилл был жесток, и что-то уж слишком странно он умер…. Но вопросов о смерти прежнего мага решил не задавать.
Способности Кейлех вызывали вопросы, но ей можно было доверять. Он долго думал, какого рода у нее сила, и, в конце концов, причислил к шаманству. Шаманы были особой категорией. Они общались с духами, взывали к душам умерших. Что-то было в них от мага-погодника, ведь в стародавние неурожайные времена именно шаманы в Орлении призывали необходимую погоду. Но самое главное – они создавали артефакты и амулеты, заряжая их всяческими природными воздействиями. А поскольку магия при этом не использовалась, эти «воздействия» не чувствовались. Не каждый маг или заклинатель мог такое. Чары шамана были сложны. Чтобы воспроизвести их, требовалось много времени и влияния посторонних вероятностей. И в прямой схватке шаман обычно проигрывал магу (Альс вспомнил их первый бой с Кейлех), если только у него уже не было заготовленных сюрпризов.
В дверь постучались. После разрешения Асльса в комнату вошла Кейлех.
- Пойдем, я чую беду.
Альс кивнул и быстро собрался. Он уже понял, что Кей не ждет от него любезностей наедине, не интересуется им как мужчиной (а вот это немного задело!), а к его шрамам на лице – равнодушна. Здесь люди с физическими изъянами или уродством встречались часто – сказывались частые нападения нечисти.
Когда они вышли во двор, лицо Кей вмиг озарилось, и Альс снова поймал себя на мысли, что, наверное, если бы она не хмурилась или не ворчала постоянно, то можно было бы и посражаться за ее внимание. Но причина ее радости была тут же выяснена. Через весь двор к ним неслась тоненькая девушка с развивающимися темными косами. Арвена Тонкая Лисица, или Лисичка, всеобщая любимица, младшая сестра Кейлех и Торуя. Сёстры были похож, но при этом черты Лисички были тоньше и на много красивее. Бирюзовые глаза Арвены задорно блестели, когда она рассказывала сестре о какой-то ленте к платью, советуясь с ней, почтительно и с уважением… больше как с матерью, нежели с сестрой. Да, наверное, так и было. Кейлех было двадцать шесть, а ее сестре почти пятнадцать. Если учесть, что брачный возраст здесь варьировался от четырнадцати (а то и раньше) до двадцати двух лет, в зависимости от телесной готовности девушки родить… то разница в возрасте как раз благоприятствовала для подобной привязанности.
Арвена чмокнула сестру в щеку и танцующей походкой удалилась прочь. Альс улыбнулся. Эта девочка вырастит настоящей красавицей… впрочем, уже выросла…
- Она уже обещана, так что слюни подбери. Не про твой нос роза расцвела.
Грубые слова Кейлех привели его в реальность.
- Хамка, - буркнул Альс, убедившись, что кроме Кей его никто не слышит.
Сама женщина воздержалась от ответа, так как конюшенные уже подвели лошадей, но усмехнулась. Альс заметил, что к седлу лошади Кей прикреплен облегченный боевой топор с удлиненной рукоятью. Он уже пару раз видел это странное оружие, и то, как им владеет женщина. И готов был дать руку на отсечение, что топор этот не простой кузнец ковал.
- Куда едем?
- Есть один хутор к югу отсюда. Эти дураки не пожелали переселяться в деревню, радея над своим добром. Навешали на стены амулетов, а что их обновлять надо – знать не хотят, дорого, говорят… А сейчас там что-то случилось, духи неспокойны.
Альс кивнул. Предчувствиям Кейлех стоило доверять. Она очень сроднилась с этой землей, и, пока он осваивался, вводила его в курс дела, рассказывала про местную нечисть. Едва выехали за ворота, Кейлех пришпорила своего коня так, словно хотела загнать его. Альс, не слишком привыкший к верховой езде, больше был занят тем, как усидеть в седле (что-то подсказывало ему, что только Кейлех должна была знать о его способностях к полетам).
