Ахилл бросил несколько слов мирмидонянам, махнув рукой в сторону дымящихся корабельных палуб, черный пепел от которых летел к небесам, человеческая масса, клубившаяся подле них. — Верните мне его невредимым, — сказал он им. Они закивали и заколотили копьями о щиты в знак согласия. Автомедон встал впереди меня и разобрал вожжи. Все мы знали, отчего колесница была необходимостью — побеги я просто по берегу, и меня невозможно будет выдать за него.
Кони зафыркали и дернули, чувствуя руки колесничего. Колеса вздрогнули, я пошатнулся и копья мои стукнули друг об дружку. — Разбери их, — сказал он. — Так будет проще. — Все ждали, пока я неловко переложил одно из копий в левую руку, при этом задев собственный шлем. Пришлось потянуться поправить его.
— Все будет хорошо, — сказал я им. И себе.
— Готов? — спросил Автомедон.
Я бросил последний взгляд на Ахилла, стоящего у своей колесницы, почти в растерянности. Дотянулся до его руки, и он схватил мою. — Будь осторожен, — сказал он.
— Буду.
Хотелось еще много чего сказать, но тогда мы этого не сделали. Будет, думали мы, еще время поговорить, вечером, завтра, и еще целые дни после того. Он отпустил мою руку.
Я повернулся к Автомедону. — Я готов, — сказал я ему. Колесница покатилась, Автомедон направлял ее к плотной полосе песка у заплесков наката. Я ощутил, как мы достигли ее, колеса выровнялись и колесница покатилась легче. Мы повернули к кораблям, набирая скорость. Я ощущал, как ветер бьет в шлем, в его гребень, и знал, что конский волос его летит за мной по ветру. Я поднял копье.
Автомедон пригнулся, чтобы меня увидели первым. Песок разлетался из-под колес, а позади нас бежали мирмидоняне. У меня стало перехватывать дыхание, а пальцы до боли сжались на древках копий. Мы пронеслись мимо пустых шатров Идоменея и Диомеда, повернули вслед линии берега. И наконец первые групки людей. Лица их было не различить, но я услышал их крики, полные неожиданной радости — «Ахилл! Это Ахилл!» И я ощутил облегчение. Получается.
Еще две сотни шагов пронеслись под колесами, впереди были корабли и войска, головы повернулись в нашу сторону и ноги мирмидонян били слитно били в песок позади нас. Я задержал дыхание и расправил придавленные моими — нет, его, — доспехами плечи. И, высоко подняв голову, я воздел копье, уперся ногами в боковины колесницы, молясь, чтобы мы не наехали на кочку, что могла вышвырнуть меня, — и закричал, и дикий леденящий вопль потряс все мое существо. Тысячи лиц, греческих и троянских, обратились ко мне, полные ужаса и полные радости. И с грохотом мы оказались среди них.
Я снова закричал, имя его вырвалось из моей глотки, и я услышал ответные крики сражающихся греков, звериный вой надежды. Троянцы перед нами начали разбегаться во все возрастающем ужасе. Я победно оскалился, кровь закипела в моих жилах, злобная радость обуяла меня, когда я увидел, как они бегут. Однако троянцы были храбры, и далеко не все из них побежали. Рука моя, сжимающая копье, угрожающе поднялась.
Должно быть, дело было в доспехах. Или в том, что я годами наблюдал за ним. Но плечи мои и все тело утратили привычную колеблющуюся неуклюжесть. Я словно стал выше, сильнее и ловчее. И, не успев подумать, долгим, сильным движением я метнул копье в грудь троянца. Факел, что он готов был швырнуть в корабль Идоменея, выскользнул из его руки и зашипел на песке, а тело завалилось назад. Истек ли он кровью или разбил голову, я не видел. Мертв, подумал я.
Губы Автомедона двигались, а глаза широко раскрылись. Ахилл не хотел, чтоб ты сражался — думаю, именно это он сказал. Но другое копье уже было в моей руке. Я могу это. Кони рванулись вперед и люди разбежались с нашего пути. И снова это ощущение, полное спокойствие, мир замер в ожидании. Взгляд мой углядел троянца, я метнул копье, ощутив, как дерево древка скользнуло по большому пальцу. Он упал с пробитым бедром, мой удар, как я знал, разбил кость. Второй. Все вокруг выкликали имя Ахилла.
Я сжал плечо Автомедона. — Копье! — Он колебался мгновение, потом натянул вожжи, замедлившись, так чтоб, перегнувшись за борт колесницы, я смог выдернуть копье из тела упавшего. Древко словно само легло в мою руку. И взгляд мой уже искал следующую жертву.
Греки включились в нашу гонку — Менелай убил кого-то возле колесницы, один из сыновей Нестора простер копье перед моей колесницей словно на удачу, прежде чем метнуть его в голову одного из троянских царевичей. В отчаянии кинулись троянцы к своим колесницам, спеша отступить. Меж ними бежал Гектор, вопя о том, чтоб соблюдали порядок. Он достиг своей колесницы и повел людей к воротам и по узкому мостику, перекинутому через ров, на равнину.
— Вперед! За ними!
