– Дело, – сказала Феми, и я услышал страх в ее голосе.
– Она справится. Летим.
Теперь Феми сюр Геката могли лететь очень медленно, поэтому мы начали медленно дрейфовать в сторону крепости и тайной гавани, скрытой за ее стенами за ближайшей возвышающейся впереди карстовой колонной Торнроуз, клану, к которому мы всегда благоволили и чьих представителей набирали к себе в услужение. Та самая колонна, на которой я заметил блеск янтарной драконьей чешуи. Почему, снова задал я себе вопрос, Роксана спрашивала об этой колонне?
Снизу до нас доносились крики спасавшихся бегством драконорожденных, которых разгромил Грифф с остальными норчианцами, и у меня затеплилась слабая надежда, что когда мы очистим стены крепости, то положим конец этой бойне.
Но вместо этого мы обнаружили, что тайная гавань объята пламенем.
Норчианцы отрезали нам путь к отступлению.
При виде этого зрелища последние силы покинули Феми сюр Геката.
Дрейфуя, они спотыкаются в воздухе. Им необходимо убежище. Я повел их на валы внешней крепостной стены, безлюдной после боя.
Феми соскользнула со спины своего дракона, и я спрыгнул с Джеп, чтобы удержать ее. Отсюда была видна горящая гавань, норчианцы, с победным видом тащившие драконорожденных высокопоставленных особ, не давая им спастись. Этело и отец то и дело спотыкались, когда их уводили прочь, пятна смуглых лиц четко выделялись на фоне моря оливковых лиц норчианцев. Но среди них я не увидел ни Великого Повелителя Радаманта, ни леди Ксанты.
Когда ее дракон испустил последний вздох, Феми уткнулась лицом в бок небесной рыбы и зарыдала.
– Это ты виноват, – сказала она мне. – Ты и твой Грифф. Он сделал это. А ты позволил ему.
Я обнимал ее на крепостном валу, пока вокруг пылал наш мир, понимая, что она права.
Полуаврелианский клипер, который мы подожгли в их гавани, изящный и легкий, ничего, кроме парусов и дамианских противовоздушных гарпунов, и все это вспыхнуло, как сухие листья. Расписные крылья Арона, дракона, на котором Уриэль скрылся в безопасное убежище во время первого изгнания аврелианцев, с шипением отрывались от бортов. Вдоль носа было вырезано имя, которое благодаря Антигоне я теперь мог прочесть:
Но теперь оно исчезло в пламени.
Брэн и его дракон-аврелианец начали выводить драконорожденных, которые бросились с горящего корабля на причалы, где их ждали норчианцы, чтобы свершить над ними правосудие. Брат Дело, Этело,
– Грифф? – произнес он. Кровь стекала по его виску.
Я небрежно отдал честь со спины Спаркера:
– Рад тебя видеть, мой господин.
А затем до меня донесся голос, говоривший на норише, и я увидел няню Астианакса, Шиа, вцепившуюся в мой рукав обожженными пальцами.
– Мальчик все еще там. Прошу тебя, Грифф.
Остальных слуг из клана Торнроуз собирают с таким же презрением, как и их господ, ради которых они предали свои кланы, но мольба Шиа тронула мое сердце. Я перевел взгляд с нее на горящий клипер и подумал о маленьком полуаврелианском господине, который так любезно решил пощадить Спаркера. Я пытался убедить себя, что наследник Полуаврелианцев должен быть уничтожен вместе со своей семьей, для пущей убедительности…
Но это было бесполезно. Святыни забрали все и в придачу мое смятенное сердце.
– Держи драконорожденных на прицеле, – сказал я Брэну, когда Спаркер прыгнул через толпу на палубу горящего клипера.
Спрыгнув с дракона, я тут же закашлялся от дыма. Тела были повсюду, некоторые еще шевелились, другие лежали неподвижно. Тела людей из клана Торнроуза, норчианцев, тела драконорожденных – жертвы кровавой бойни.
Я бросился вниз по лестнице в недра корабля, перепрыгивая через две ступеньки, и увидел, как пламя освещает окровавленную, сплющенную голову Великого Повелителя Радаманта и запачканные кровью волосы его жены рядом с ним. Их остекленевшие глаза уставились в потолок. Каждый вдох приносил запах дыма, крови и соленой воды, я старался дышать через рот, прислушиваясь до тех пор, пока не услышал то, зачем сюда пришел.
Детский плач.
Я нашел Астианакса, прячущегося в углу в трех футах от тел его родителей.
– Грифф?
– Маленький господин, ты должен смотреть на меня, и только на меня.
Когда я поднял его на руки, он прижался ко мне.
Спотыкаясь, я поднялся по лестнице и, кашляя, бросился к Спаркеру, а потом мы взмыли в воздух и помчались назад, к норчианцам и пленным драконорожденным на причалах.
– Ты ведь это не всерьез, – заметил Брэн, увидев, кого я держал на руках.
– Он же ребенок, Брэн…
– Он их наследник, и ему лучше умереть.
Хорошо, что Астианакс не знает ни слова на норише. Вокруг нас раздались изумленные возгласы, а затем люди начали кричать. На мгновение я решил, что все никак не успокоятся из-за ребенка, но тут увидел, что они указывали в сторону карстовой колонны Торнроуз.
