Песнь огня полностью

Рок, который первым выскочил из Обители, обернулся, чтобы посмотреть на дракона, накрывавшего нас своей тенью, прежде чем взглянуть на Иксиона.

– Ричард Неархоллраб, крепостной? – снова спросил Иксион.

Рок поморщился.

– Мой господин, – ответил он.

– Так-то лучше, – с улыбкой сказал Иксион.

ДЕЛО

НОВЫЙ ПИТОС

Как только я увидел драконов, чьи крылья были разукрашены вайдой, то сразу понял, что, помогая Гриффу, я помог завершить период правления драконорожденных на Новом Питосе. На мгновение высоко над головой, наравне с клочьями рассеивающегося тумана, мы с Джепайрой наблюдали, как наш мир рушился: Антигона и Аэла сбросили Гриффа на спину Спаркера, драконы в боевой раскраске роились над Курганом, наши люди в панике спасались бегством, когда на них обрушился драконий огонь. Но внезапно мы резко вернулись к реальности.

Феми. Этело. Отец.

И мы резко нырнули вниз, мчась им на помощь.

На земле царила такая бешеная суматоха, что мы не сразу смогли отыскать Феми или ее небесную рыбу в этом хаосе. Они застыли под аврелианцем Мойры.

Мойра. Оруженосец Феми, о чьей малозаметной и скромной персоне я до сегодняшнего дня и не задумывался…

Пламя Джепайры отбрасывает Мойру и ее аврелианца от сестры.

– Отстань от нее!

Мойра захохотала в ответ, когда ее дракон освободился и взлетел вверх. Феми поднялась с земли, по ее виску струилась кровь, но в остальном она выглядела вполне невредимой.

– Где отец и Этело?

Этело, близнец Феми, – отверженец, тот, кого не выбрали драконы, так никогда и не ставший одним из нас. Он должен был пойти пешком с отцом. Феми вскарабкалась на спину своей небесной рыбы и уперлась пятками в ее бока.

– Они движутся к победе. Вперед…

Ее небесная рыба, Геката, скулила и колотила ногами по земле, которая словно притягивала ее. При виде кружащего над ней сородича, она с трудом вспорхнула вверх, ее крылья дрожали. Она присоединилась к нам на высоте пятнадцати футов, где мы заметили еще одного драконорожденного – это Роксана Полуаврелианка.

– Что, черт возьми, на них нашло? Рора как будто пьяна.

– И Геки тоже, – сказала Феми, прикладывая ладонь к изящной шее своей небесной рыбы, которую била дрожь.

Однако у них дела обстоят лучше, чем у остальных. Толпы вспарывали внутренности мертвому дракону Роуда; у нас на глазах дракон-грозовик в норчианской боевой раскраске, словно горный кот, ринулся на спасавшегося бегством нашего дядю Полуаврелианца. Когда дракон развернулся, я разглядел наездника. Лицо Гриффа было измазано кровью, его ухмылка сияла белоснежной полосой.

Сегодня Грифф свершит возмездие, которого так долго ждал. Они будут слагать о нем гимны, как о короле-воине из древних времен. А я останусь лишь сноской, палачом-неудачником, подготовившим почву для его триумфа.

Но даже помня о своем позоре, глядя, как Грифф наслаждался своей кровной местью, я думал лишь о том, что он был рожден для этого момента и как же он прекрасен.

Я отвел взгляд:

– Их отравили. Это драхтаназия.

– У нас нет драхтаназии, – возразила Феми.

– Вероятно, они получили ее от Первой Наездницы Каллиполиса. Сегодня утром мне показалось, что я заметил блеск янтарной чешуи на карстовой колонне Торнроуз. Думаю, она пряталась там какое-то время.

Феми смерила меня ледяным взглядом, и я ясно прочитал в нем вопрос, который она не задала мне: Почему ты ничего не сказал? Но у меня не было на это времени.

– Мы должны попасть на Инвиктурию.

Строка из Аврелианского Цикла громко звучала в моих ушах. Наша последняя надежда на безопасность – это надежда на отсутствие безопасности. На крайний случай у полуаврелианцев был запасной план, когда они могли быстро отплыть с острова на клипере, который стоял наготове в тайной бухте крепости.

И именно туда сейчас устремились наши семьи.

– Правда? – Голос Роксаны тоже кажется пьяным. – Я думала дать им отпор.

Я уже собирался сказать, что это ужасная идея, но Феми опередила меня:

– Мы в меньшинстве. Три к одному. В конце концов им надоест веселиться там, внизу. – Она жестом указала на кровавую бойню внизу. Поникнув от воздействия драхтаназии, она по-прежнему сохранила свой ясный ум. – Мы должны выбраться, пока это возможно. Материк всегда был нашей целью.

И наше счастье, что Иксион уже там, ждал нас.

Роксана покачала головой. Ее слезящиеся глаза уставились на раскинувшуюся под нами Норчию.

– Для тебя, может быть, – ответила она. – Моя семья правила этим островом на протяжении многих поколений.

Феми уперлась в нее остекленевшим взглядом.

– Огненный порошок? – спросила она, и ее голос был холоднее, чем я когда-либо слышал. – Почему бы и нет.

Роксана стиснула зубы и обернулась ко мне:

– Ты сказал, на карстовой колонне Торнроуз?

Я понятия не имел, о чем они.

– Я… что?

Но Роксана и ее аурелианец уже начали отставать от нас.

Небесная рыба Феми, хрипло кашляя, начала терять высоту. Я не знал, как долго они еще продержатся в воздухе.