— Эдди, за мной! — проревел Роланд, поднимаясь, поставил на ноги и Эдди. Боль взорвалась в правом бедре, спустилась почти до колена, но он не подал и виду. Едва заметил ее. Тащил Эдди к зданию, к какому-то зданию, мимо ряда, даже Роланд знал, что это такое, заправочных колонок. Только их украшал логотип «МОБИЛ», а не «СИТГО» или «САНОКО», знакомые стрелку.
Эдди, возможно, не потерял сознания, но в тот момент мало что соображал. По его левой щеке текла кровь из раны на голове. Тем не менее ногами он шевелил, как мог, и с помощью Роланда преодолел три деревянные ступеньки, ведущие, как теперь уже понял Роланд, к местному универсальному магазину. Размерами он заметно уступал магазину Тука, но в остальном не сильно…
Сзади и чуть слева громыхнуло. Стрелявший находился так близко, что Роланд сразу понял: раз слышит выстрел и ничего не чувствует, значит, пуля летит мимо.
И действительно, тут же около уха раздалось: «Вж-ж-ж-ж!» Витрина магазинчика разлетелась вдребезги, осколки посыпались в торговый зал. Висевшая на двух шнурках табличка с надписью МЫ ОТКРЫТЫ, ТАК ЧТО ЗАХОДИТЕ В ГОСТИ подпрыгнула и завертелась.
— Ролан… — Голос Эдди, слабый и далекий, словно он говорил с набитым ртом. — Ролан… что… кто… О-ОХ! — Последний изумленный вскрик последовал после того, как Роланд с такой силой втолкнул Эдди в дверь, что тот шлепнулся на пол; сам Роланд тут же упал на него.
Вновь громыхнуло, стрелял все тот же человек, и винтовка у него была очень мощная, крупного калибра. Роланд услышал, как кто-то закричал: «Твою мать, Джек!» — после чего затарахтел скорострел, Эдди и Джейк называли его автоматом.
Еще две пыльные витрины по обе стороны двери разлетелись мелкими осколками. Бумажки, висевшие там — какие-то объявления для жителей городка, Роланд в этом не сомневался, — подбросило к потолку, после чего они спланировали на пол.
В магазине в этот момент находились только три покупателя: две женщины и пожилой джентльмен. Все трое, конечно же, повернулись к входной двери, к Роланду и Эдди — на их лицах читалось недоумение, свойственное людям, никогда не державшим в руках оружия. Роланд, случалось, называл такое выражение лица жвачным, словно видел в этой троице (жители Кальи Брин Стерджис в большинстве своем ничем от нее не отличались) овец, а не людей.
— На пол! — проревел Роланд, лежа на своем находящемся в полубессознательном состоянии, а теперь еще и пытающемся отдышаться напарнике. — Ради любви к вашим богам, НА ПОЛ!
Пожилой джентльмен в клетчатой фланелевой рубашке выпустил из руки банку с рисунком помидора и повалился на пол. Женщины замешкались, и вторая очередь скорострела убила их обеих: первой пули прошили грудь, второй снесли верхнюю часть головы. Женщина с простреленной грудью рухнула, как мешок с зерном. Со снесенной макушкой сделала два шага к Роланду, кровь из раны хлынула на волосы, как лава из вулкана. На улице «заговорили» второй и третий скорострелы, наполняя день шумом, наполняя воздух над ними свинцовыми пулями. Женщина с отстреленной макушкой завертелась вокруг оси, взмахивая руками, и, наконец, свалилась на пол. Роланд потянулся за револьвером и облегченно вздохнул, обнаружив, что он по-прежнему в кобуре: пальцы обхватили такую родную, отделанную сандаловым деревом рукоятку. Риск оправдался. Оружие перенеслось вместе с ними. И они с Эдди попали в этот мир не посредством Прыжка. Стрелявшие их видели, видели очень даже хорошо.
Более того: они их поджидали.
— Вперед! — кричал кто-то. — Вперед, вперед, не давайте им очухаться, вперед, кретины!
— Эдди! — проревел Роланд. — Эдди, мне нужна твоя помощь!
— Ч?.. — едва слышно, ничего не соображая. И смотрел Эдди на него только одним глазом. Правым. Левый залила кровь из раны на голове.
Роланд протянул руку и влепил ему затрещину, достаточно сильную, чтобы брызги крови полетели во все стороны.
— Охотники! Идут, чтобы убить нас! Убить всех, кто здесь есть!
Взгляд (само собой, только правого глаза) обрел осмысленность. И быстро. Роланд понимал, каких это стоило усилий — не просто прийти в себя, но прийти в себя с такой скоростью, невзирая на жуткую боль в голове, — и почувствовал гордость за Эдди. Он ни в чем не уступал Катберту Оллгуду. Словно стал вернувшимся к жизни Катбертом.
— Что тут творится? — спросил кто-то осипшим, нервным голосом. — Что тут, черт побери, творится?
— Лежать, — не оглядываясь, ответил Роланд. — Если хотите жить, оставайтесь на полу.
— Делай, что он говорит, Чип, — добавил второй голос. Роланд подумал, что принадлежал он мужчине в возрасте, который держал банку с нарисованным на ней помидором.
