Песнь Сюзанны полностью

— Что такое?

Какое-то мгновение Эдди не мог ответить. В груди не осталось воздуха, легкие просто сложились. Он вспомнил фильм, что вместе с братом смотрел как-то днем по телевизору в их квартире, расположенной в

(бруклинском)

(бронкском)

Кооп-Сити. Обычно Генри, как более сильный и старший, выбирал, что они будут смотреть. Эдди если и протестовал, то нечасто и недолго, потому что обожал старшего брата (затягивание протестов грозило Ожогом индейской веревки или Голландским захватом шеи). Что Генри нравилось, так это вестерны. Фильмы, в которых кому-то из героев рано или поздно приходилось прикусывать палку или пулю.

— Роланд. — Голос слабеньким шепотом сорвался с губ. — Роланд, послушай.

— Я слышу тебя очень хорошо.

— Есть один фильм. Я рассказывал тебе о фильмах, так?

— Истории, показанные в движущихся картинках.

— Иногда Генри и я оставались дома и смотрели их по телевизору. Телевизор в принципе машина для показа фильмов дома.

— Некоторые говорят — для показа дерьма, — вставил Тауэр.

Эдди пропустил его слова мимо ушей.

— В одном из фильмов речь шла о мексиканских крестьянах, тех же фермерах и ранчерах Кальи, нанявших стрелков, чтобы те защитили их от бандитов. Бандиты каждый год совершали набеги на их деревню и увозили с собой урожай. Тебе это что-то напоминает?

Во взгляде Роланда читались серьезность и, возможно, грусть.

— Да, конечно.

— И название городка — Тиана. Мне оно всегда казалось знакомым, только я не мог понять почему. Теперь понимаю. Фильм назывался «Великолепная семерка», и, между прочим, Роланд, сколько нас было в тот день в окопе, когда мы поджидали Волков?

— Вас не затруднит объяснить нам, о чем вы, собственно, говорите? — спросил Дипно. Спросил вежливо, но Роланд и Эдди проигнорировали и его.

Роланд на мгновение задумался.

— Ты, я, Сюзанна, Джейк, Маргарет, Залия и Роза. Еще близнецы Тавери и сын Бена Слайтмана, но бойцов — семеро.

— Да. И связь, которую я никак не мог уловить, — режиссер фильма. Когда снимаешь фильм, нужен человек, который все организует. Это режиссер. Он — старший на съемочной площадке.

Роланд кивнул.

— Старшего «Великолепной семерки» звали Джон Стерджис.

Роланд задумался разве что на мгновение, прежде чем найти объяснение.

— Ка.

Эдди расхохотался. Ничего не мог с собой поделать. Роланд всегда знал ответ.

— Для того, чтобы поймать боль, — наставлял его Роланд, — ты должен прикусить ремень в тот самый момент, когда почувствуешь ее. Ты понимаешь? В тот самый момент. Держи ее своими зубами.

— Все понял. Только давай побыстрее.

— Сделаю все, что в моих силах.

Роланд опустил в антисептический раствор сначала клещи, потом нож. Эдди ждал, с ремнем во рту, чуть прихватив его зубами. Да, достаточно только раз уловить общую картину, чтобы все стало ясно, не так ли? Роланд — главный герой, умудренный опытом, седеющий воин, которого должна играть умудренная опытом, но еще находящаяся на пике популярности знаменитость, вроде Пола Ньюмена, а может, Иствуда в голливудской версии. Он сам — молодой ковбой, его должна сыграть самая популярная на тот момент молодая звезда. Том Круз, Эмилио Эстевес, Роб Лоу, кто-нибудь такого уровня. А здесь и сейчас нам всем знакомые декорации: хижина в лесу, где будет сниматься сцена, которую мы видели многократно, но по-прежнему не можем оторвать глаз — Извлечение пули. Чего не хватает, так это доносящегося издалека зловещего боя барабанов. И тут Эдди осознал, что барабанов нет, потому что эпизод со зловещими барабанами, они же барабаны Господни, остался в прошлом. Потом этот самый бой барабанов обернулся усиленной динамиками песенной мелодией группы «Зи. Зи. Топ», ее транслировали через громкоговорители, установленные на углах улиц в городе Ладе. Да уж, к сожалению, ситуация с ними становилась все яснее и яснее: они были персонажами чьей-то истории. Весь этот мир…

Я отказываюсь в это верить. Я отказываюсь верить, что вырос в Бруклине только из-за ошибки какого-то писателя, ошибки, которую вероятно, исправили в верстке. Эй, отец Каллагэн, я с тобой в одной лодке… отказываюсь верить, что я — персонаж. Это моя гребаная жизнь!

— Давай, Роланд! Вытащи из меня это дерьмо.

Стрелок полил антисептическим раствором голень Эдди, потом острием ножа удалил из раны сгусток крови. Поднес к ране клещи.

— Готовься прикусить боль, Эдди, — пробормотал он, и мгновением позже Эдди ее прикусил.

Роланд знал, что делает, он проделывал это раньше, да и пуля вошла неглубоко. Ее извлечение заняло не больше девяноста секунд, но эти полторы минуты стали самыми долгими в жизни Эдди. Наконец, Роланд постучал клещами по одному из сжатых кулаков Эдди. Когда тому удалось разжать пальцы, стрелок положил на ладонь расплющенную пулю.