— Ты сказал, что у тебя есть конверт, датированный мартом 1846 года. Ты сказал, что в конверте листок бумаги с написанным на нем именем. Ты сказал…
— Я отрицаю…
— Ты сказал, если я смогу назвать тебе имя, написанное на бумаге, ты продашь мне пустырь. За один доллар. С условием, что ты получишь гораздо больше, миллионы, в ближайшем будущем… скажем, до 1985 года.
Лающий смешок сорвался с губ Тауэра.
— Почему заодно не предложить мне и Бруклинский мост?
— Ты пообещал. А теперь твой отец наблюдает, как ты пытаешься нарушить данное тобой обещание.
— Я ОТРИЦАЮ КАЖДОЕ СКАЗАННОЕ ВАМИ СЛОВО! — проревел Келвин Тауэр.
— Отрицай и будь проклят, — пожал плечами Эдди. — А теперь я собираюсь кое-что тебе сказать, Кел, кое-что такое, что идет из моего разбитого, но все еще бьющегося сердца. Ты ешь горькое блюдо, но не знаешь этого. Тебе-то сказали, что блюдо сладкое, а вкусовые сосочки твоего языка потеряли чувствительность.
— Я понятия не имею, о чем вы говорите! Вы безумец!
— Нет, — возразил Эрон. — У него с головой все в порядке. Это ты будешь безумцем, если не послушаешь его. Я думаю… я думаю, он дает тебе шанс вновь обрести цель в жизни.
— Смирись, — продолжил Эдди. — Хотя бы раз послушай хорошего ангела вместо того, чтобы слушать другого. Другой ненавидит тебя, Кел. Единственное его желание — убить тебя. Поверь мне, я знаю.
В коттедже повисла тишина. На пруду закричала гагара. Издалека доносился еще более неприятный вой сирен.
Келвин Тауэр облизал губы.
— Насчет Андолини это правда? Он в городе?
— Да. — Теперь он слышал и стрекотание приближающегося вертолета. На место пожара спешит съемочная группа ти-ви? Нет, такое станет былью только лет через пять, особенно в захолустье.
Взгляд книготорговца переместился на Роланда. Тауэра, конечно, захватили врасплох, на него давило чувство вины, но он все-таки сумел взять себя в руки. Эдди это видел и отметил (не в первый, кстати, раз), насколько проще была бы жизнь, если бы люди соответствовали характеристике, которую ты им сразу и даешь. Ему не хотелось терять время, прикидывая, а вдруг Кельвин Тауэр — храбрец или не такой уж дальний родственник хороших людей; возможно, и храбрости ему хватало, и законченным мерзавцем он не был. Черт бы его побрал.
— Вы действительно Роланд из Гилеада?
Роланд смотрел на него сквозь пелену поднимающегося к потолку табачного дыма.
— Ты говоришь правду, я говорю, спасибо тебе.
— Роланд Эльдский?
— Да.
— Сын Стивена?
— Да.
— Внук Аларика?
Глаза Роланда блеснули, возможно, от удивления. Эдди точно удивился, но испытывал главным образом усталость и облегчение. Вопросы, которые задавал Тауэр, означали следующее: во-первых, он знал куда больше, нежели только имя Роланда и его основное занятие, во-вторых, мысли его наконец-то двинулись в правильном направлении.
— Аларика, ага, — кивнул Роланд, — рыжеволосого.
— Я ничего не знаю насчет цвета его волос, но мне известно, почему он отправился в Гарлан. А вам?
— Чтобы убить дракона.
— Убил?
— Нет, он опоздал. Последнего в тех местах дракона убил другой король, который позднее погиб.
Вот тут Тауэр, удивив Эдди еще больше, обратился к Роланду на лающем языке, в лучшем случае приходившемся английскому троюродным братом. Эдди услышал что-то вроде: «Had heet Roluh, fa heet gun, fa heet hak, fahad gun?»
Роланд кивнул и ответил на том же языке, медленно и тщательно выговаривая каждое слово. Когда он закончил, Тауэр привалился к стене, и сумка с книгами выпала из его рук на пол.
— Какой же я дурак.
Никто не стал его разубеждать.
— Роланд, не могли бы вы выйти со мной? Мне нужно… мне… нужно… — Тауэр заплакал. Сказал что-то еще на неанглийском языке, судя по интонации, вновь задал вопрос.
Роланд, не отвечая, поднялся. Эдди тоже встал, поморщившись от боли в ноге. В ней сидела пуля, все так, он ее чувствовал. Схватил Роланда за руку, потянул на себя, заставил наклониться, прошептал стрелку на ухо: «Не забудь, что у Тауэра и Дипно встреча в прачечной „Бухта черепахи“, через четыре года. Скажи ему: Сорок седьмая улица, между Второй и Первой авеню. Он, возможно, знает это место. Именно Тауэр и Дипно спасли… спасут жизнь Дону Каллагэну. Я в этом практически уверен».
Роланд кивнул, потом направился к Тауэру. Тот интуитивно сжался в комок, вдавился спиной в стену, потом с видимым усилием заставил себя выпрямиться. Роланд взял его за руку, как это делали в Калье, и вывел из кухни.
После их ухода Эдди повернулся к Дипно.
— Готовьте контракт. Он продает.
Дипно ответил скептическим взглядом.
— Вы действительно так думаете?
— Да, — кивнул Эдди. — Действительно.
Составление контракта много времени не заняло. Дипно нашел блокнот на кухне (со смешным бобром в верхней части каждой страницы и надписью ВАЖНЫЕ ДЕЛА НА СЕГОДНЯ) и начал писать, время от времени отрываясь от блокнота, чтобы задать Эдди нужный вопрос.
Покончив с контрактом, Дипно еще раз посмотрел на блестящее от пота лицо Эдди и сказал:
— У меня есть таблетки перкосета[64]. Хотите принять?
