— Не каждый день меня мешает с дерьмом человек, который обещает при этом дать мне миллионы и освободить от самого тяжелого камня, что лежит на сердце. Эрон, суд призна́ет юридическую силу этого контракта?
Эрон Дипно кивнул, как показалось Эдди, с сожалением.
— Тогда ладно, — продолжил Тауэр. После паузы добавил: — Хорошо, давайте это сделаем, — но не подписал.
Роланд обратился к нему на другом, незнакомом Эдди языке. Тауэра передернуло, он расписался, его губы превратились в такую узкую полоску, что издалека могло показаться, будто рта у него и вовсе нет. Эдди расписался за «Тет корпорейшен», отметив, как это необычно, держать в руке ручку. Он и припомнить не мог, когда такое случилось с ним в последний раз.
После того как на документе появились все необходимые подписи, с сэем Тауэром произошла очередная метаморфоза: он вдруг вернулся в прежнее состояние, посмотрел на Эдди и надломленным голосом выкрикнул:
— Вот! Я нищий! Дайте мне мой доллар! Мне обещан доллар! Я чувствую, как из меня уже лезет говно, и мне нужно чем-то подтереться.
А потом он закрыл лицо руками. Посидел так несколько секунд, пока Роланд складывал подписанный документ (Дипно засвидетельствовал обе подписи) и убирал в карман.
Когда Тауэр опустил руки, слезы на глазах высохли, лицо стало более спокойным. На серых щеках вроде бы даже затеплился румянец.
— Я думаю, мне действительно полегчало. — Он повернулся к Эрону: — Ты думаешь, эти два cochuhs[65] правы?
— Скорее да, чем нет, — улыбнулся Эрон.
А Эдди вдруг понял, что нашел-таки способ узнать наверняка, эта ли парочка спасла отца Каллагэна от Братьев Гитлеров… ну, почти наверняка. Один из них тогда сказал…
— Послушайте меня. Есть одна фраза, вроде бы на идише. Гей кокниф ен йом. Вы знаете, что она означает? Кто-нибудь из вас знает?
Дипно откинул голову, расхохотался.
— Да, на идише, все точно. Моя мать все время повторяла ее, когда злилась на нас. Она означает
Эдди посмотрел на Роланда. Через пару лет один из этих мужчин, скорее всего Тауэр, купит перстень-печатку с выгравированными на нем словами «Ex Libris». Возможно, потому, каким бы безумным ни казалось это предположение, что Эдди Дин сам подбросил ему такую идею. И Тауэр, эгоистичный, жадный, жалкий, думающий только о книгах Келвин Тауэр, спасет жизнь отцу Каллагэну, который увидит перстень у него на руке. Он, конечно, едва не наложит в штаны от страха (и Дипно тоже), но он это сделает. И…
В этот момент взгляд Эдди упал на ручку, которой Тауэр подписал договор о продаже, обычную ручку «Бик клик»[66], и он наконец-то осознал значение случившегося. Они стали владельцами пустыря. Теперь пустырь принадлежал им. Не «Сомбра корпорейшн», а им. Роза принадлежала им!
Ощущение было такое, будто ему только что со всей силы врезали по голове. Роза принадлежала «Тет корпорейшн», компании Дискейна, Дин, Дина, Чеймберза и Ыша. Теперь на них ложилась вся ответственность за судьбу розы, на горе и на радость. Этот раунд они выиграли. Однако пуля по-прежнему оставалась в ноге.
— Роланд, — Эдди повернулся к стрелку, — ты должен кое-что для меня сделать.
Пять минут спустя Эдди лежал на кухонном линолеуме в нелепых, до колен, подштанниках, какие носили в Калья Брин Стерджис, держа в руке кожаный ремень, не один год перекочевывавший из одних брюк Эрона Дипно в другие. Рядом с ним стояла миска, наполненная темно-коричневой жидкостью.
Дыра в ноге находилась на три дюйма ниже колена и правее кости. Плоть вокруг нее приподнялась, образовав небольшой твердый конус. Кальдеру[67] этого миниатюрного вулкана заполнял блестящий красно-пурпурный сгусток крови. Под икру Эдди Эрон Дипно подложил два сложенных полотенца.
— Ты собираешься загипнотизировать меня? — спросил он Роланда. Потом посмотрел на ремень в руке и понял, каким будет ответ. — Черт, не собираешься, не так ли?
— Нет времени. — Роланд, который до этого рылся в ящике слева от раковины, направился к Эдди. С клещами в одной руке и ножом в другой. Эдди подумал, что это отвратительное сочетание.
Стрелок опустился рядом с ним на колено. Тауэр и Дипно стояли в гостиной, наблюдая за происходящим широко раскрытыми глазами.
— Корт дал нам один совет, когда мы были мальчишками. Мне тебе его повторить, Эдди?
— Если думаешь, что он поможет, конечно.
— Боль поднимается. От сердца к голове, боль поднимается. Сложи ремень сэя Эрона пополам и сунь в рот.
Эдди так и сделал, чувствуя себя круглым дураком; он был очень испуган. В скольких вестернах он видел аналогичные сцены? Иногда Джон Уэйн прикусывал палку, иногда Клинт Иствуд прикусывал пулю, и вроде бы в каком-то телефильме Роберт Калп прикусывал именно ремень.
«Но, разумеется, мы должны вытащить пулю, — думал Эдди. — Ни одна подобная история не может обойтись хотя бы без единой сцены, в которой…»
Внезапное воспоминание, удивительно яркое, возникло перед его мысленным взором, и ремень вывалился изо рта. Эдди даже вскрикнул.
Роланд, который как раз собирался промыть инструменты в антисептическом растворе, налитом в миску, озабоченно взглянул на Эдди:
