Каждый год после поминания усопших горному божеству нравилось водить ее в храм за поселком для поклонения Будде. Он рассказывал, что с тем нужно поддерживать хорошие отношения, чтобы в будущем можно было обратиться за помощью в случае чего. После всех этих остановок он делал с Бай Гуй круг по поселку, покупая для нее нужные и ненужные вещицы, точно подарки ребенку.
Этот год ничем не отличался от прошлых.
В поселке собралась невероятно людная ярмарка. После долгого пребывания на горе от подобной оживленности человек неизбежно отвыкал, поэтому, сделавшись тенью Жунси, Бай Гуй просто следовала за ним, в то время как мужчина шагал вперед с преспокойным видом.
– Любишь фрукты в карамели?
– Нет.
– Разве не все дети обожают кислые сладости?
Бай Гуй скривила рот:
– Я уже не маленькая.
– Хорошо-хорошо. Может, тогда куколку из теста?
Увидев, как помрачнело в ответ лицо девушки, Жунси с улыбкой погладил ее по голове:
– Мы спускаемся с горы лишь раз в год. Если ничего тебе не куплю, то как смогу показать, что балую свою ученицу?
Он баловал ее, Бай Гуй давно почувствовала это, и вполне отчетливо. С безучастным лицом она склонила голову, позволив Жунси немного погладить себя, и вдруг произнесла:
– Хочу мясо.
Мужчина застыл, а потом рассмеялся:
– Хорошо, пошли есть мясо.
Постоялый двор оказался забит людьми, Жунси провел Бай Гуй к местам в углу большого зала и, дождавшись, когда слуга огласит список блюд, выбрал несколько.
– Хочешь чего-нибудь еще?
Она не ответила на вопрос, сверля взглядом приборы для еды на столе. Тогда Жунси ткнул пальцем ее голову:
– Разве ты не хотела поесть мяса?
Бай Гуй моргнула, словно внезапно опомнившись:
– А, да, как скажет учитель.
Жунси улыбнулся и бросил ей пару шутливых фраз, вот только девушка не обратила на те внимания, потому что в это мгновение была поглощена разговором за соседним столом.
– Клан духов-искусителей с севера соберется для поминания предков. Говорят, в этот раз они хотят принести в жертву какую-то духовную кость. Похоже, она осталась от той женщины.
Пальцы Бай Гуй сжались до белых костяшек, однако ее лицо ничего не показало.
– Разве ее не казнили за то, что она сбежала с охотником? Что еще от нее могло остаться, если кости стерли в порошок и развеяли прах?
– Ее духовная кость подобна внутреннему ядру. Ходят слухи, с ней можно обрести бессмертие, – улыбаясь, произнес говорящий. – Но она оставила после себя еще и внебрачное дитя от охотника за нечистью! Мне рассказал об этом учитель: в тот год, прежде чем ее успели схватить, она родила девочку, после чего женщину приговорили к казни, а охотник с дочкой исчезли в неизвестном направлении. Должно быть, до сих пор живут в какой-нибудь глуши. Думаю, поэтому клан и объявил во всеуслышание о поминании предков с духовной костью, чтобы выманить эту двоицу.
Слуга поставил на стол первое блюдо, и Жунси положил кусочек в тарелку Бай Гуй:
– Вот, попробуй.
Она кивнула и посмотрела в чистые глаза учителя. В его ясном взгляде отражалась она сама, словно тоже была такой же чистой.
Девушка молча съела два кусочка того, что ей наложил Жунси, а затем сказала:
– У меня немного болит живот, я отойду.
– Что-то не так с едой? – удивился Жунси.
Но Бай Гуй не ответила и, встав, направилась прямиком к заднему двору. Прежде чем отвести занавесь, отделяющую большой зал от улицы, она обернулась и взглянула на него еще раз – он как раз сосредоточенно пытался распробовать блюдо в тарелке. Девушка зашагала прочь. Дело было вовсе не в еде – в ее сознании поселились плохие помыслы.
С самого начала она не собиралась исполнять данное Жунси обещание. Не покидать гору Лофушань десять лет, не искать мести – она никогда и не думала по-настоящему соглашаться на эти условия. Ее обещание было основано на обмане, поэтому нарушить его должно было быть невероятно просто…
По крайней мере, Бай Гуй думала, что это будет просто.
Тщательно маскируя следы своего побега, она направилась в угол улицы и, воспользовавшись отсутствием людей, применила технику исчезновения на земле и мгновенно скрылась без следа.
В то же время Жунси, по-прежнему жующий мясо на постоялом дворе, отложил палочки, и его лицо приняло на редкость холодное выражение.
В ночь полнолуния на горе северного клана духов-искусителей начался большой снегопад. Церемония поминания предков проводилась посреди кружащего снега. Тяжелый барабанный бой словно стремился заполнить все вокруг, одетые в черное воины стояли по бокам длинной лестницы. По ступеням, которые, казалось, достигали самих небес, поднялся мужчина средних лет в длинной накидке. Глава клана, взобравшись на самую высокую точку горы, невозмутимо поставил на платформу черную деревянную шкатулку.
– Поклонимся предкам! – громко прокричал он, и два ряда воинов на лестнице опустились на колени в поклоне.
Глава клана тоже согнулся в спине, и в тот же миг воин, стоявший на самой близкой ступени к нему, вдруг дернулся вперед к деревянной шкатулке.
Однако глава тут же ударил по шкатулке, и та обратилась пеплом. Воин отступил на несколько шагов назад, и мужчина над ним гневно воскликнул:
