– Придет день, и мы отомстим за убийство главы, за принесенный клану позор!
– Вперед, если думаете, что сумеете, – ответил он и, склонившись к Бай Гуй, взял ее за талию. – Справишься?
Она кивнула.
Поднявшись к облакам, Жунси вместе с Бай Гуй стремительно понесся к горе Лофушань.
Девушка сильно пострадала, и в дороге сердце ее начало слабеть, Жунси испробовал всякие методы, но состояние так и не улучшилось. Тогда он обхватил девушку одной рукой, а второй приподнял подбородок. Их губы соприкоснулись, и, кончиком языка приоткрыв рот Бай Гуй, чтобы защитить ее сердце, горный бог вдохнул в девушку истинную ци.
Отстранившись, он увидел, как девушка открыла глаза. Они встретились взглядами, и с лицом, лишенным эмоций, Жунси отвернулся:
– Еще помнишь обещания, данные мне, когда стала моей ученицей?
Бай Гуй не ответила, и когда он вновь на нее посмотрел, то обнаружил, что девушка, закрыв глаза, провалилась в сон.
Он сжал ладони, однако никакие больше чувства не проявили себя.
Бай Гуй, похоже, приснился сон – в этом сне учитель поцеловал ее. Тепло его губ, казалось, достигло самого ее сердца.
Она открыла глаза в деревянном доме, в котором прожила последние пять лет. Внутри ничего не изменилось с того дня, когда она ушла, и, если бы не боль в теле, Бай Гуй бы решила, что просто настало очередное ничем не примечательно утро и после умывания ее ждал совместный завтрак с Жунси. Однако, стоило вспомнить произошедшее, и девушка уже не представляла, с каким видом ей выйти к нему.
Ее предательство и замысел были раскрыты у него на глазах, и она ждала лишь… суда.
– Проснулась? – Дверь в ее комнату толкнули, и внутрь вошел Жунси с чашкой снадобья в руках. – Что-то еще тебя беспокоит?
Бай Гуй молча изучила его: выражение лица мужчины ничем не отличалось от обычного, но именно от этого странного спокойствия в ее сердце забилась тревога.
– Учитель… – заговорила она, но Жунси тут же протянул ей чашку:
– Сначала выпей снадобье.
Бай Гуй, привыкшая говорить мало, не могла найти нужных слов, поэтому послушно выполнила указание. Однако стоило ей опустить чашку, как Жунси заговорил вновь:
– Раз ты проснулась и никаких серьезных травм у тебя нет, то собирайся и ступай с горы.
Потрясенная Бай Гуй резко подняла на него голову, как будто не до конца поняв сказанное. Ее взгляд задрожал, точно перед лицом чего-то абсолютно ужасающего.
Выражение лица Жунси при этом осталось обыденным, будто он сказал нечто банальное, вроде «Скоро обедать». Мужчина взял опустошенную чашку и направился к выходу:
– Провожать не стану.
Жунси отвернулся. По лицу Бай Гуй скользнули прохладные кончики его волос, и ее сердце резко опустело. Обосновавшаяся внутри мгновение назад паника, словно прорвавшийся через ограду свирепый тигр, начисто поглотила ее рассудок и хладнокровие.
Она скинула с себя одеяло и, босиком сделав несколько шагов к нему, растерянно схватила его за край одежды:
– Учитель! – воскликнула Бай Гуй, но тут же замолчала, не зная, что сказать. Лишь долгое мгновение спустя она с поникшей головой продолжила: – Учитель, я совершила ошибку…
Жунси повернул голову и, взглянув на нее, спокойно отцепил от себя руку девушки:
– Раз собиралась уйти, то должна была быть готова к тому, что уже не сможешь вернуться. Я всего лишь помогаю исполнить твое желание, – его голос прозвучал легко, но слова, подобно тяжелому грузилу, утянули сердце Бай Гуй в глубокую бездну. – К тому же мне, как горному божеству, в самом деле не следовало брать в ученики нечисть.
– Я… Я не нечисть, – Бай Гуй произнесла единственное, что смогло прийти в голову.
Вот только это оправдание, все равно что ее крик о помощи, оказалось легко отброшено Жунси:
– Не имеет значения. С этого дня ты не можешь здесь оставаться.
С этими словами он шагнул за порог.
– Я больше не буду искать мести! – Бай Гуй в панике двинулась следом. – Впредь я никогда не нарушу вашу волю, не покину Лофушань, не… – договорить она не успела, фигура Жунси скрылась в неизвестном направлении.
С побледневшим лицом Бай Гуй уставилась на опустевший двор. Чувство беспомощности лозами обвило ее ноги, не давая сдвинуться ни на шаг.
– Не прогоняйте меня…
Ее слова развеял прохладный горный ветер. Зашелестели листья баньяна. Бай Гуй одиноко стояла посреди двора, впервые ощутив страх от безмолвия ветра и солнца в горах.
Она не осмелилась вернуться в дом и не осмелилась даже ступить обратно во двор. Опустившись на колени, она стояла у ворот в том месте, где Жунси велел ей стоять в то первое наказание. С прямой спиной, не говоря ни слова, Бай Гуй напоминала неподвижную статую. Она помнила, как стояла на этом же месте тогда, как одного признания ошибки хватило, чтобы Жунси, поддавшись, пустил ее в дом. Однако в этот раз, пусть она и призналась множество раз, пусть простояла на коленях долгое время, он так и не появился.
Он был по-настоящему зол.
Опустив глаза, Бай Гуй смотрела, как на земле тихонько покачивалась от ветра тень баньянового дерева, и думала, что раз Жунси отказывается появляться, то и она не покинет это место.
