Непонятно, сколько прошло времени, прежде чем воздуха стало совсем не хватать, и Жо Шуй наконец-то оставила губы Сяо Моняня и тихонько заскользила своими по его лицу. Их теплое дыхание слилось воедино, и, больше не меняя духовной силой голос, девушка прошептала на ухо мужчине:
– Я хочу лишь видеть твое лицо, вставая на рассвете, и держать твою руку, на закате возвращаясь домой. – Она потерлась о висок Сяо Моняня, из ее глаз заструилась соленая вода, укрывая влагой щеки обоих.
Он все еще помнил восковые слезы красных свечей и то, как когда-то снял с ее лица такой же красный свадебный платок. С тихой улыбкой Сяо Монянь ответил:
– Впредь я буду встречать каждый рассвет и каждый закат подле тебя.
– Когда-то ты уже даровал мне такую жизнь, вот только после отнял ее обратно, – спрятав голову у него на шее, хрипло произнесла Жо Шуй.
Мужчина опустил глаза, его сердце сжалось в тугой ком. Долго ничего не отвечая, он наконец-то тихо сказал:
– Не причиняй больше зла людям, Жо Шуй. Вернемся в Наньцзян.
– Хорошо.
Все жилы в руках и ногах Сяо Моняня были разорваны. Люди Равнины подвесили его тело на городских воротах, и размытым взглядом он видел лишь шагающую к нему издалека Жо Шуй. Облаченная в черное и облитая кровью, она держала в руке длинный меч, уже окрашенный алым цветом. Увидев его, женщина, казалось, улыбнулась:
– Сяо Монянь, уже ночь, вернемся домой.
Но прежде чем улыбка исчезла из уголков ее губ, сзади на нее обрушился изогнутый клинок…
– Жо Шуй!
Лунный свет укрывал Наньян точно вода, когда Сяо Монянь резко очнулся в постели в холодном поту. Перед глазами все еще стояла сцена из сна, и он приложил к груди ладонь, чтобы приглушить разрывающую боль. Неожиданно за окном промелькнула черная тень.
– Кто там?! – окликнул Сяо Монянь.
– Мастер Кун Нянь, – из темноты донесся женский голос. – Мое имя А Чжо, я представляю главу Шангуань Цихуа.
Сяо Монянь лишь молча продолжил изучать тень в углу комнаты, но его настороженность вовсе не смутила А Чжо. Она улыбнулась:
– Вы оказались заперты здесь тем демоном, и наверняка ваше сердце полно обиды. Но у меня есть способ помочь вам сбежать.
Он по-прежнему молчал, краем уха уловив движение на крыше и подумав, что наверняка это Жо Шуй прислала человека, чтобы следить за ним.
А Чжо поставила на пол фарфоровый бутылек, украшенный синим узором, и произнесла:
– Это – горлица смерти, яд из древнего княжества Чэнь. Ныне никому не обратить вспять его действие, этот яд непременно покончит с жизнью демона.
Сяо Монянь опустил глаза, неизвестно о чем задумавшись.
– Буду ждать от вас хороших вестей. Прощайте, мастер, – с этими словами она исчезла так же мгновенно, как появилась. Ощущение чужого присутствия на крыше растворилось следом. Оставшись в одиночестве, мужчина с мрачным лицом неподвижно уставился на бутылек яда.
На следующий день он сам пригласил Жо Шуй пообедать вместе впервые после их воссоединения, и она не отказала. Войдя в комнату, женщина отправила свиту прочь и закрыла дверь, после чего сняла темную вуаль и слегка улыбнулась ему:
– Я удивлена.
Тоже изогнув губы в улыбке, Сяо Монянь налил ей вина:
– Совсем скоро настанет пора возвращаться в Наньцзян, а мы даже не обедали вместе.
Она присела и, приняв из его рук питье, с улыбкой посмотрела на мужчину:
– Ты не выпьешь?
– Мне не стоит, – покачал головой он.
Улыбка сползла с ее лица, со слегка побледневшими губами Жо Шуй отставила вино.
Горечь стянула сердце Сяо Моняня, но он все же задал вопрос:
– Передумала пить?
Неожиданно Жо Шуй рассмеялась, а затем, вскинув руку и запрокинув голову, вылила в себя все содержимое чаши. Это произошло настолько быстро, что мужчина пораженно застыл. Она яростно отбросила чашу в пол, и от треска разбившегося предмета его лицо побледнело.
– Горлица смерти… Я настолько тебе отвратительна, Сяо Монянь, что ты не удержался и решил убить меня своими руками?
Его лицо лишилось всяких красок, дрожащие пальцы хотели вцепиться в Жо Шуй, но она уклонилась.
– Ты знала… – потерянно забормотал он. – Тогда зачем выпила?.. Ты все прекрасно знала…
Она обратила на него взгляд опустевших глаз:
– Я выпила эту чашу в честь своего прошлого, в честь нашей с тобой общей судьбы. С этого дня, Сяо Монянь, узы наши разорваны, и больше мы не увидимся.
Он желал услышать от нее эти слова, но не хотел прочесть в них подобной решимости. Мужчина подался вперед, чтобы ощутить ее пульс, но его оттолкнула волна дикой духовной силы. Держась за сердце, Жо Шуй натянула вуаль обратно и громко распорядилась:
– Эй, кто-нибудь, выдворите прочь этого монаха! Следующий век ему не дозволено и шагу ступить на земли Наньцзяна.
Она по-прежнему не могла его убить, однако все же сумела обратить свое сердце в камень.
