Излишняя любознательность юного Дирка стала целым проклятием для его старшего брата. В погоне за своими стремлениями и желаниями, Дирк не замечал ничего другого. Отчего нередко загонял себя прямо в лапы неминуемой смерти, от которой Малкольм всеми силами старался его уберечь.
Сколько бы Малкольм его не убеждал, не вдалбливал хоть грош здравого смысла в его безрассудную голову, на него ничего не действовало. До последнего мгновения своей жизни Дирк не изменял себе, постоянно идя на напрасный риск.
Случай с жертвоприношением Теневого Храма стал последней каплей терпения Малкольма.
Следуя желаниями Дирка, два брата стали исследователями. До экспедиции в руины Калькути, они уже успели сделать несколько славных вылазок, что дало некоторую известность их именам.
Что ни говори, а Дирк был талантлив и умён, вместе с Малкольмом, как надёжной опорой, молодой исследователь верил, что им по плечу любое испытание. Эта вера горела ярким пламенем в его сердце, порой заставляя совершать весьма опрометчивые шаги...
Как и в руинах Калькути, куда Малкольм по началу не хотел совать свой нос, но поддался уговором младшего брата.
С самого начала на его ещё не о мрачневшем сердце было неспокойно.
День казался не тем, место таило в себе опасность.
Малкольм до последнего пытался убедить Дирка быть осторожным, не лезть на рожон, но тот стремился к большему. Обойти всех, обрести великую славу!
Дирк до последнего верил в свои способности, а также в своего брата...
Насколько же жалко было его лицо, когда молодой парень осознал, что попал в ловушку?
Последний взгляд, что он бросил брату, прежде чем его тело стало подобием кровавого тумана, был не взглядом о несправедливости небес и судьбы, и не ненавистью перед таким гнусным капканом, а просьбой прощения...
Только за секунду до того, как его сознание исчезло из этого мира, Дирк осознал, что никогда не слушал своего брата...
Но было уже слишком поздно.
Крик Малкольма в тот момент был похож на рёв разъярённого зверя. Его ненависть взлетела в небо, а на руках проступила кровь, от того, что он так сильно сжал кулаки.
Редкие слёзы беспомощности стекали по его щекам, глядя на развернувшуюся трагедию.
Крепко стиснутые зубы буквально скрипели, от гнева. Вот только он сам, так до конца и не понял, кого же больше ненавидел в тот печальный миг.
Ублюдков из Теневого Храма, тех, кто окончательно лишил его семьи? Или своего собственного брата, что никогда его не слушал?
Даже он сам не мог до конца в этом разобраться, а потому эта ненависть осталась похороненной в самой далекой части его сердца. Закрытая семью печатями, она до сегодняшнего дня так и не видела света, оставаясь давно забытой.
Пока наконец не вырвалась на свободу, как прорвавший плотину, поглощающий всё на своём пути поток бурных, диких вод.
Сейчас, прямо под его носом, стоял будто живой Дирк. Всё в его виде навевало старые воспоминания.
Эта самодовольная, уверенная улыбка словно очередная тайна для него проста как чистый лист.
Этот устремлённый в даль взгляд, желающий достичь небес и зайти гораздо дальше, туда, где ещё не ступала нога человека.
И эта поза... готовящаяся отправится в очередное опасное приключение.
От каждой подобной детали у Малкольма начал чесаться кулак. Раньше, во время молодости мужчина часто хотел хорошенько треснуть своего любимого брата. И если старый он, так и не поднял руку, то нынешний...
Бум!
Самодовольная мина вмиг исчезла с лица Дирка, когда его голова по инерции опрокинулась назад, а кровь из носа взмыла в воздух.
- Ху-ху... – Малкольм тяжело дышал, пока его широкая грудь ритмично вздымалась вверх-вниз.
Охотник больше не походил на безумца. Напротив, его прежний вид вернулся, оставляя после порыва неистовой ярости только учащённо бьющееся сердце и слегка вздутую вену на лбу.
- Один хороший удар в челюсть, может заменить часовую проповедь... – он больше не кричал, но голос его был уставшим, а слова произносились с отдышкой, - Хах-хах - Но в твоём случае... один сломанный нос, освобождает целый день нравоучений... жизненный опыт так сказать... жаль только... что он пришёл так поздно...
В этот приятный и выразительный удар Малкольм вложил все накопленные за долгие годы чувства. Гнев, ненависть, негодование, разочарование...
Всё то, что он невольно скрыл от посторонних глаз, и то, что всё это время незримо давило на него самого, заставляя всё больше мрачнеть и без того не слишком радостное лицо...
- Хуууух... – протяжно вздохнул и выдохнул полную грудь воздуха бывалый авантюрист золотого ранга. Казалось, что в нём содержался целый день адских тренировок.
Малкольм словно наконец-то скинул со своих плеч этот так давящий на него груз, позволяя наконец встать, выпрямив спину, в полный рост, с широко расправленными плечами.
- Ха-ха-ха-ха! – радостный смех раздался откуда-то снизу.
Плашмя лежащий Дирк больше не мог сдерживаться, заливаясь хохотом, одновременно держа свой кровоточащий нос.
- Тебе стоило быть честнее в своих чувствах, Братец! Ой! – боль от недавнего удара ещё не утихла, посему парень катался по полу, смеясь и плача.
