Чемодан сунул в люльку, сам сел сзади Кита, кое-как пристроив ноги в коньках, и мотоцикл, взревев, покатил по бесснежным улицам Хужира. Подкатили к рыбозаводу, пыхтевшему трубой, благоухавшему омулями и сигами. Мишка доковылял до лодки, наклонился и нащупал свои ботинки, а обуви девочек уже не было… Он сразу переобулся, с облегчением ступил на землю, ощутив ее прочность, огромность.
— Ну, замотали тебя коньки? А прикинь, как бабы на шпильках ходят? И всю жизнь, если в городе. Адская тоска, — проговорил громко Кит сквозь рокот мотора.
Мишка занял свое место, мотоцикл развернулся лихо под взглядами куривших у причала мужиков и помчался по улице. Лаяли собаки. Зимнее солнце тускло освещало крыши и окна Хужира, дымы.
Они зашли в дом Кита.
— Садись и рубай, самое, — велел Кит, указывая на стол.
— Сам давай тоже, ага, — сказал Мишка.
Кит отмахнулся и ответил, что уже «заправился под самое не могу, не хочу и не буду». Он смело закурил в доме.
— Полинка санки там оставляла мне, — проговорил Мишка, усаживаясь за стол.
— Они уже здесь. Чё тебе еще надо? Веревка. Есть. Ножик есть? Может, дровишек сколько-нибудь захватишь? Старый чайник я тебе найду. Перекусишь в дороге-то, самое? — деловито спрашивал Кит. — Ну, наворачивай. Чего, ухаживать за тобой, да? Вон в кастрюле щи. Там пельмени. Черемша в банке. Хлеб. Варенье. Давай, кто знает, когда еще похаваешь по-человечески.
Киту явно нравилась его роль как бы руководителя предстоящей экспедиции, хотя сам он в ней участвовать и не собирался. Наверное, забыл, ага. Мишка наворачивал щи, уплетал пельмени, пил чай с молоком и вареньем, хмелея от этой еды и вообще от всей затеи. Это действительно было сэвдеелэй-дэ гуделэй — весело же и красиво.
— Запасные носки у тебя есть, орочон? — кричал Кит из комнаты.
— Нету, — отвечал Мишка.
Кит принес шерстяные носки и бросил их на чемодан.
— Заштопанные, но еще до армии носить будешь, — сказал он. — Так. Что еще? Веревка. — Принес и бросил на чемодан веревку. Потом спички. Чайник был черен от копоти, он обмотал его мешковиной. Достал откуда-то палку с железным крюком. В целлофановый пакет положил буханку хлеба, добрый кусок сала, кускового сахара и маленькую пачку грузинского чая. — Этого тебе хватит. А то лопнешь. Да, подожди, на всякий случай надо для заграды от ветра или там снега. — И он притащил свернутый закоптелый куль то ли бумаги, то ли целлофана. — Это от холодильной установки. Бумажная обертка с целлофаном. Классная штука. Сделаешь чум себе, пересидишь, если чего.
Мишка смотрел на растущий ворох на чемодане, качал головой.
— Это… Сережа, как потащу такие нарты? Тут уже пару собачек не помешало бы.
— Да, собачек хорошо, в случае аврала можно и съесть.
Мишка сыто щурился. Ему как-то уже и не хотелось выступать в путь… Хорошо было на Ольхоне. Он достал было сигареты, но Кит его остановил.
— Э, по дороге покуришь. Давай, двигаем. А то мне до утра надо успеть. Завтра в школу.
Мишка сунул в чемодан носки, пакет с едой, холодильная бумага уже не помещалась, тем более чайник, это он пристроил сверху, обвязав все веревкой. Пришлось Киту искать еще одну веревку, для санок. Дрова решили взять на метеостанции. И только собрались уже выходить, на крыльце кто-то затопал. Кит слегка побледнел…
Раздался стук в дверь. Ребята переглянулись.
— Да! — осевшим голосом отозвался Кит.
Дверь открылась, и в клубах мороза вошел рыжий мужик в кроличьей шапке, суконной куртке, ичигах.
— Здорова, мальцы! — хрипло сказал он.
— Здравствуйте, Семен Андреевич, — сдержанно откликнулся Кит.
— Куда это собрались? На промысел?.. Хах-ха. А где Мироныч? Дома?
— Нет, — ответил Кит. — Улетел.
— Ах ты! — раздосадовано воскликнул мужик. — Куда?
— В город.
— И к чему?
— Андрея-первозванного повез.
Мужик удивленно вскинулся.
— Во?.. Ааа. Снова в психушку?
— В интернат, — сказал Кит. — Приказали доставить.
Мужик погладил подбородок.
— Понятное дело… Вон немцы понаехали. Летом туристы снова будут… Но он же, Андрюха, опять побежит на остров. Вишь, прикипел.
Кит пожал плечами.
— Ну я-ясно, — говорил мужик, — а я думал вопрос тут решить… с пропавшей-то телкой. Подозрение есть. Рыбаки с Онгурена ее съели.
— Да?
— Да. Имеются некоторые факты, — сказал мужик и, с сожалением вздохнув, повернулся. — Ладненько, попозжее зайду.
Мужик ушел, и ребята потащили санки с чемоданом к мотоциклу, погрузили их в люльку.
Кит проверил бак, завел мотор.
— Полный! — воскликнул он. — Должно хватить. Ну, все? Ничего и никого не забыли, сэр орочон?
Мишка оглянулся на дом через дорогу с зеленым забором, дом Полины, в котором гостила Лида и в котором когда-то он и сам жил, и ничего не ответил, уселся позади Кита. Тот завязал шнурки от ушей под горлом и выжал сцепление, крутанул ручку газа. Мотоцикл «Урал» рванулся, оставив позади сизое облачко дыма.
Сизое облачко дыма, о-ё, и все.
Его и рисует уголь на ровдуге, это облачко…
