— Почему вы едете не по озеру? А по этой скверной дороге? Опасно сейчас выезжать на лед?
— Ага, — сказал Мишка и шмыгнул носом.
Кит продолжал яростно молчать.
Адам Георгиевич немного отошел от них и наблюдал с интересом. Рыжая девочка в красной куртке и ярко-зеленых штанах и такого же цвета шапке достала фотоаппарат и наводила объектив на Мишку. На одного Мишку. Он отворачивался. Она заходила слева, справа, чтобы поймать его одного. Мишка натянул посильнее шапку. Вперед выступил один пожилой немец в голубой куртке, клетчатом шарфе и меховой кепке с опущенными ушами. Он склонился над мотоциклом и что-то говорил.
— Он говорит, — переводила женщина с глубокими печальными черными глазами и проволочными волосами, — что эта конструкция… то есть модель… да, напоминает… нет, является копией БМВ Р-71. Эта модель была на вооружении?
Мишка не знал. Кит отмалчивался. И тут им на помощь пришел Адам Георгиевич.
— Эта модель — нет. А вот предтеча «Урала» — М-72 — да. С пулеметом Дягтерева и даже с минометом на коляске.
Женщина перевела. Немец воодушевленно закивал, затараторил свое «яяя».
И тут Кит взорвался.
— Я! Я! — заорал он, вставая и в бешенстве взмахивая рукой с ключом.
Сразу стало тихо.
Кит размахнулся и запустил ключ в дерево, повернулся и пошел прочь. Все молча смотрели на него. Он уходил среди деревьев, потом остановился, привалился к стволу спиной, да так и застыл, глядя вверх. Девочка изумленно хихикнула и навела фотоаппарат. Шофер выругался. Переводчица что-то забормотала смущенно-растерянно, с опаской оглядываясь на Мишку.
— Сергей… — ошеломленно проговорил Адам Георгиевич.
Пожилой немец сказал что-то смачное, переводчица быстро взглянула на него, сверкнув белками, но переводить не стала. Послышался смех.
Переводчица обратилась громко ко всем, и туристы пошли к машинам. Адам Георгиевич еще не уходил. Кит же курил, прислонившись к кедру.
— Что с ним такое? — наконец пробормотал Адам Георгиевич, оборачиваясь к Мишке.
Мишка пожал плечами.
Хлопали дверцы, моторы гудели громче. Адам Георгиевич ушел последним, скрылся в машине. И «буханки» покатили дальше по песчаной дороге. В окнах виднелись любопытные лица. И тогда Кит вышел из-за своего укрытия и закричал им вслед:
— Оборотни! Фашисты! Хандехохи!
Мишка восхищенно улыбнулся.
— Ну ты дулбун, Серега.
Кит пускал дым из ноздрей, как дракон, а не кит.
— Пусть знают. А то быстрые слишком… Черт, самое, ключ, куда запулил, не помнишь?..
Они принялись искать ключ. Снега было совсем мало, но достаточно, чтобы скрыть такую мелкую вещицу. Тогда Мишка начал осматривать стволы деревьев и узрел-таки метку от ключа, а уже под этим деревом обнаружился и ключ. Кит довольно улыбался. Он снова взялся за мотор. Вдруг посмотрел вослед укатившим «буханкам» и сказал:
— Надо вообще, самое, завалить дорогу… И еще батя под ихнюю дудку свинтил Андрюху. Фюрер и хотел потравить всех блаженных. Да здравствует, мол, чистый немецкий разум! — С этими словами он постучал по бензобаку. — И еще эта жидовка лебезит перед ними.
— Какая жидовка? — спросил Мишка.
— Переводчица.
— А жидовка зачем?
— Вот ты — орочон-тунгус. Я — русский-луча. Она — еврейка-жидовка.
— Нация такая? — догадался Мишка.
— Как до жирафа. Спроси еще, кто такой жираф. Ты чё, с жидами не сталкивался? В техникуме небось сплошные цили да иосифовичи.
— Ну есть, ага, Леонид Иосифович…
— А я и говорю…
— А Сталин был жид? — спросил Мишка.
— Нет, ты точно марсианин, — ответил Кит. — А у самих-то небось тоже разница: этот орочон с такой-то реки, а этот из-за горы.
— Ну, ага, — согласился Мишка. — У всякого свой род. Одни люди — род Дятла, другие — род Волка. Но это уже в прошлом, так, пережитки. Предрассудки. Что луча, что эвенк, что… иосифович, — у всех один аргиш[32] на земле-то в космосе, как в тундре.
— Тоже сравнил. Я бы всех этих… лесных паликмахеров не выпускал из лагерей.
— Не знаю, — сказал Мишка.
Кит удивленно посмотрел на него.
— Ты чё-о, думаешь, лесные братья — это такие лесники вроде? Братья эти — волки, шакалы фашистские, понял? Били исподтишка, насиловали. Даже еще в пятьдесят третьем. Чё, не смотрел «Никто не хотел умирать»?
— Не знаю, — сказал Мишка.
Кит зло ухнул.
— Ты, Мишка, прямо как блатной, в несознанку уходишь.
Снова в лесу закаркала кедровка. Кит замолчал. Сопя, возился с мотором. Мишка снова взялся ломать сучья.
— Да ладно, — остановил его Кит. — Не надо. Придется назад толкать.
И он начал выкатывать мотоцикл на середину дороги и разворачивать его в обратную сторону. Мишка пристроился позади, уперся в люльку и заднее сиденье. «Урал» покатился по дороге.
— Проклятая калоша, — ругался устало Кит.
Они шли по дороге. Кит сказал, что надо дойти хотя бы до Харанцов, там отогреться и в сарае попробовать разобрать весь мотор. Не получится, так и попросить, чтобы до Хужира дотащили. В Харанцах был аэропорт для «кукурузников» и вертолетов.
— А это… — пробормотал Кит, — самое, хорошо бы на коляску установить пулемет.
