— Я здесь уже долго и наслышался историй от многих людей. Я видел, как собираются на берегу мертвые мечты богов, как сейчас вижу тебя — смертную мечту о бессмертии.
— Все это хорошо, — сказал Жируа. — Но как отсюда выйти?
— Если богиня позволит тебе уйти, — ответил воин.
— А где найти богиню?
— Иди к богу в трясине. Она недалеко. Твой друг может отвести тебя. И будьте смелыми, оба. Армия воинов ждет, когда снова откроются ворота Валхаллы.
Фрейдис покачала головой.
— Я беспокоюсь только о моей госпоже. Я пришла за ней. — Она протянула палец. — Ты встречал здесь женщину, которой это принадлежит?
— Спроси об этом богиню, — сказал мужчина и повторил: — Идите к трясине.
Фрейдис взглянула на молчаливого мертвеца. Он повернулся и ушел в гущу темных деревьев. Она и Жируа последовали за ним. Когда они шли, Фрейдис хотела помолиться о том, чтобы она не была богом.
Но кому молиться? Фрейе? Себе?
— Вижу, у тебя великая судьба, — сказал Жируа.
— Я не хочу великой судьбы, — ответила Фрейдис. — Единственное, что я хочу, — это помочь Стилиане.
Стилиана вышла на мертвый холм, окутанный холодным сумраком. Волк ушел, а с ним ушла и девушка. Все вокруг было усеяно останками — мертвые люди, мертвые кони, сломанные копья, запекшаяся на земле кровь.
Стилиана взяла в руку нож — ее маленький ключик к боли и магии. Задолго до того, как в нее вошла руна, она творила заклинания, от которых остались многочисленные шрамы на ее теле. К седлу павшей лошади была приторочена свитая кольцами длинная пеньковая веревка. Она взяла ее.
— Историю нужно поведать еще раз, — сказала себе Стилиана и отрезала хороший, с человеческий рост, кусок веревки.
Она долго смотрела на веревку, теребя в пальцах ее конец. Подул резкий, обещающий промозглую сырость ветер.
Чтобы победить волка, понадобится целая армия. И даже тогда она не будет уверена, что его убьют, во всяком случае не в зверином обличье. Девушка, скорее всего, уязвима. Это показали руны. По меньшей мере Фрейдис забрала руны к богу. Теперь Стилиане нужно последовать за ней, в боли и отречении показать ей, что она достойна заключения сделки с богиней, которая правит землей мертвых.
Она завязала узел — три петли. Три — это цифра Одина, с его тремя кругами восьми рун; три — за норн; три — за Гекату с ее тремя ликами; три — за Христа: отца, сына и духа.
На мгновение она увидела себя такой, какой могла бы быть — девочкой при дворе, под покровительством своего брата, бегущей по залитой солнцем оливковой роще Константинополя. Та девочка содрогнулась бы, узнай она, что случилось с ней потом.
Веревка. Вода. Путешествие через ворота смерти и, если повезет с веревкой, надеждой и верой, — возвращение.
Сто лет назад она научилась искусству погружаться в свое сознание, покидать тело и человеческие чувства, чтобы взглянуть на богов. Она накинула на шею веревку, подошла к трясине, и холод, словно дракон, запустил зубы в ее плоть, посылая спазмы по всему телу. Она что-то бормотала, и ей казалось, что она слышит в дуновении ветра песню, в которой рассказывается о влюбленных, решивших умереть, чтобы жил бог. Но песня не закончена, последний куплет не спет.
Слова проносились над ней и сквозь нее, ее кости гудели, словно камыш на ветру. Ее кожа была кожей барабана, а сердцебиение — его боем.
Она затянула веревку и бросилась в воду. И мгновенно почувствовала себя человеком, задыхающимся в болотной топи, охваченным холодом и паникой, отчаянно желающим хоть немного воздуха и света. Она была перепуганной женщиной, никакой не колдуньей. Стилиана вцепилась в веревку, но узел был затянут туго и только соскользнул в сторону. Она раскинула руки и почувствовала холодные конечности мертвецов, их волосы, подобные водорослям, их руки с когтями, как у могильных монстров, они схватили ее и потащили вниз.
Она уступила им, несущимся сквозь свет и тьму, через широкие поля, усеянные трупами, где в экстазе кричали вороны, где мимо островов из мертвых тел текли реки крови.
Она была воином, пораженным копьем, женщиной, которую затащили на корабль, а потом убили на берегу, потому что больше не было места в трюме, она была ребенком на пепелище.
— Ты вернулась.
Женщина с половиной лица сидела на стуле, у ее ног стояла чаша, позади виднелась хижина, сложенная из змеиных костей, выбеленных ветром и морем.
— Я же сказала, что не задержусь.
— Ты умираешь. Обратный путь за тобой закрывается.
— Ты можешь ненадолго оставить его открытым.
— Это земля мертвых, леди. Ты побывала здесь уже дважды.
В третий раз возврата не будет.
— А я и не прошу этого.
— Тогда что ты просишь?
— Я послала вам дар. Руны, которые помогут возродить бога и дадут ему возможность заплатить свой долг норнам. Он вернется в свои чертоги. И в Хель настанет мир.
Стилиана посмотрела на свои руки. На коже остались пузырьки, и она ощущала на себе грязь с болотного дна, хотя и не видела ее.
— Благодарю тебя за это.
— Но обещание, данное норнам, не исполнится, если волк умрет первым.
