Когда они спустились с холма, в деревне было тихо, а в небе светился серп луны. Тола перешла все пределы страха. Еще недавно она боялась воскресших мертвецов, боялась холода, боялась волка, боялась Гилфу и Стилиану, а теперь стала совершенно бесчувственной. В ней не осталось места для страха перед жителями деревни. Гилфе было плохо, он прихрамывал, как будто у него была сломана нога.
— Такое ощущение, будто у меня внутри пожар, — пожаловался он.
— Идем к лодке. Вода остудит тебя, — сказала Тола.
Они обошли деревню, двигаясь медленно, чтобы не рисковать, и все время смотрели по сторонам. Единственное движение, какое они заметили, — это серый дым, поднимающийся из грубы. За двумя ладьями была рыбацкая лодка. Она лежала днищем на песке, а ладьи были вытащены выше на берег и стояли рядом на бревнах. На боку у одного корабля не хватало досок, очевидно, его ремонтировали. Они поползли вдоль кустарника, стараясь укрыться за его ветками, но вскоре поняли, что выйти на берег незаметно у них не получится.
— Что? — спросил Гилфа.
— Ты же воин.
— А ты мудрая женщина.
Тола постаралась расширить сознание. Все в деревне спали, и, похоже, норманны даже часовых не выставили. Собака крутилась в темноте, скулила, чтобы ее выпустили.
Почуяв их, собака заскулила еще громче. Один из норманнов проснулся. Тола почувствовала его раздражение. Послышалась ругань. Еще кто-то проснулся, выругал ругавшегося. Собака все еще скулила, чтобы ее выпустили, скребла по двери когтями. Еще больше ругани. Еще больше людей проснулось.
— Нужно уходить, — сказала Тола.
— Куда?
Времени на то, чтобы ответить, у нее не было. Дверь открылась, и собаку пинком вышвырнули из дома. Гилфа вытащил Лунный меч, но это было ни к чему. Если он убьет собаку, то вызовет еще больше подозрений. Собака прыгнула на Толу, виляя хвостом, лая от радости. Из дома вышел мужчина, спустил штаны и начал мочиться. Он увидел их и тут же закричал.
— Беги! — крикнула Тола.
— Куда?
— Вверх по склону!
— Там негде укрыться!
— Тогда к лодкам!
У них не было плана, не было времени, чтобы взвешивать решения и пытаться предугадать результат. Лодка была слабой надеждой, но все-таки надеждой.
— Я не могу бежать.
Гилфа согнулся пополам, как будто получил удар в живот. Она схватила его за воротник и поволокла к лодке.
— Ты можешь управлять ею?
— Нужно отгрести от берега, тут не хватает ветра.
— Грести можешь?
— Да я с трудом иду. Тебе придется самой…
— Я никогда этого не делала!
— Вот как раз и научишься!
Они бежали, спотыкаясь, по грязному песку. Собака бежала за ними, весело подпрыгивая и лая, ей хотелось поиграть. Воины выскакивали из домов, хватали мечи и копья, пара из них вооружилась щитами. Она ощутила волну любопытства, исходящую от мужчин, раздражение и вечную враждебность завоевателей. Гнева не было, только смирение перед своими обязанностями и неожиданной битвой.
В движениях норманнов не было спешки. Они, казалось, больше удивились, увидев женщину и больного подростка, бегущих к берегу. К ним подошли трое, с мечами наизготовку, но в их жестах не было волнения. Гилфа отвязал швартовы.
— Ты должна столкнуть ее с берега, — сказал он.
— Как?
— Просто толкай ее!
Она уперлась руками в лодку и толкнула ее. Лодка не сдвинулась.
Сзади что-то спросили по-норманнски, голос звучал насмешливо. Она подумала, что они спрашивают, не подать ли ей руку.
— Убирайся оттуда! Я не могу столкнуть лодку, пока ты сидишь там!
— О, Иисус и Один, храните нас!
Гилфа выбрался из лодки. Собака ушла. Мужчины продолжали спускаться с берега.
Тола опять толкнула лодку. Та сдвинулась с места, но совсем немного.
— Ты должен помочь!
— Господи! Эта магия сожжет меня изнутри!
— Хватит ныть и жаловаться! Толкай!
Гилфа в полуобморочном состоянии прислонился к лодке, и она сдвинулась еще на шаг. Сколько еще шагов до воды? Пять?
— Толкай сильнее!
Норманны нагнали их. Они не атаковали, а просто стояли рядом в насмешливом недоумении. Один упер руки в бока, второй склонил голову, как будто пытался понять, что эти странные люди делают. Они говорили между собой по-норманнски, но Тола и Гилфа снова толкнули лодку, иона продвинулась еще на один шаг вперед.
Собака опять радостно залаяла в ночи. Затем ее тон сменился, лай перешел в сумасшедший визг. Норманны взглянули в ту сторону. Собака перестала лаять. Звякнули доспехи.
Теперь норманны забеспокоились. Они крикнули, призывая на помощь друзей. Шесть человек бросились к небольшой скале на берегу, запрыгивая или вскарабкиваясь на нее в зависимости от возраста.
Солдат сжал плечо Толы и вытащил меч. Другой ухватился за лодку. Гилфа, упершись спиной в нос лодки, съехал в песок. На вершине дюны появился еще один норманн. У него в руке что-то было. Тола мгновенно поняла, что это обезглавленное тело собаки.
Норманн с собакой вздрогнул и упал замертво. В его спине торчала стрела с белым, словно ночной цветок, оперением. Норманн, державший Толу, указал мечом в сторону берега и что-то крикнул.
— Guenipe! Сука! — закричал на нее солдат.
