Палец капитана нацелился на мелькнувший просвет между темных лесных массивов. Пилота пробрал было смех: курс задан, оговорен, обмусолен, машина идет считай на автопилоте, так нет – тычет пальчиком, куда повернуть и где притормозить. Внутренний смех, впрочем, на лице так и не отразился – кинув взгляд на обзорники, пилот посмурнел и тяжело вздохнул. Да уж, неприветливая планетка. Так и подмывает либо плюнуть на все и свалить обратно на орбиту, либо руки на себя наложить. С чего бы это?
Под машиной бесконечным аляповатым ковром проносился диковинный лес. Пилот поначалу косился на пестрый пейзаж, но чем дальше, тем неохотнее – на что там смотреть? Неземной лес, местами плавный, местами ступенчатый. Разноцветный, неровный, с будто выдранными лишаями проплешин. И тут же рядом клубки спутанных, заросших гадюжников. Каскады листвы громоздились один на другой – бомбили их тут, что ли… Корявые, длиннющие лысые сучья торчали над сизыми, желтыми, песочными кронами то здесь, то там, как разветвившиеся шипы-переростки. Черные маленькие пятна вообще видоизменялись на глазах, оттягивая куцые подобия ложноножек. Это ж какая будет пакость, если на нее взглянуть в натуральную величину? Не дай бог заночевать под таким плотоядным деревцем… Чудной лес. Нет… чудной – это не то слово. Не подходит. По земным пейзажам – каждое дерево должно быть похоже на другое. Примерно. На то он и лес – совокупность примерно одинаковых деревьев. А тут что? Никакой похожести, дикость. Чужая, бестолковая, нелогичная дикость. Поганый он, а не чудной. Как в страшных сказках про бабку-Ежку. Страха, ясно дело, у пилота Панченко – бывшего лейтенанта ВКС, а теперь вольного профессионала – не возникало, а вот неприязнь все нарастала. Стрельнув хмурым взглядом на сидящего рядом Торова, пилот снова раздраженно уставился в проносящийся внизу лес.
Капитан пожирал расстояние таким сосредоточенным взглядом, будто пытался с двухсотметровой высоты, подобно своим далеким предкам, выискивать грибы. Или местных сусликов. Если они тут водятся.
Водятся, конечно. Суслики не суслики, а кто-то водится. Торов не биолог, но все, что найдет – исследует со всем тщанием. Окрыленный у капитана взгляд, жадный, приверженный. Этот горы свернет.
– Вот он.
Пилот и сам видел впереди большой холм, лишенный лесного покрова. Высадиться нужно было в лесу, но соблюдая меры предосторожности. Вот она, предосторожность – лысая, как коленка. Тут и сядем. Возьмем повторные пробы и назад. Нечего тут рассиживаться, не дома.
Посадив машину, пилот склонился над приборами, его пальцы запорхали по панели. А ну как драпать придется, нужно подготовить быстрый старт.
– Итак, – капитан Торов энергично потер ладони. – Из катера не выходить. Контролировать и наблюдать. Внимательно наблюдать. Все понятно?
– Понятно, наблюдать и не выходить. А если мы сели на спину местного чуды-юды?
– Холм просканирован с орбиты, он не обладает признаками ни дыхания, ни сердцебиения и состоит из минералов естественного происхождения. Снова на шуточки потянуло?
– А то! Планетка располагает. Выпускаю живность?
– Выпускай.
Недра планеты скрывали много чего полезного, но прибыли они сюда прежде всего из-за ионита. С его помощью компания собиралась возместить затраты на бесконечно долгий перелет. В этом квадрате почву еще не исследовали, за тем и прилетели.
Через час все пробы с образцами были укомплектованы по контейнерам, и Панченко осмелился задать тот вопрос, который мучил его с момента отлета.
– Все?
Капитан вместо ответа встал, подошел к большим обзорникам и какое-то время вглядывался вдаль.
– Нет, не все. Эта планета удручающе действует на психику, не находишь?
– Нахожу. Удручающе – это слабо сказано.
– Наблюдал похожий эффект на других планетах?
Теперь задумался пилот. Сумрачно перебрав два десятка планет, он насторожено посмотрел на Торова.
– Нигде. То есть, ты хочешь сказать…
– Что-то фонит. Либо лес, либо кто-то из местных обитателей. Не хочешь разобраться в обстановке?
– Не хочу, – поежился бывший лейтенант ВКС, вызвав широкую улыбку капитана.
– А я хочу. И ты, пилот Панченко, будешь моим живым барометром.
– Твою ж мать… – Панченко отвел взгляд, взъерошил волосы, еле сопротивляясь безумному желанию выдрать клок помясистее, и уперся лбом в кулак. Если капитан чего-то хотел, то он это получал. И сейчас получит. Горы свернет, сволочь…
Через час мимо корабля прошмыгнула стайка местных зверьков, напоминавших земных зайцев. Панченко проводил их рассеянным взглядом, мимоходом подивившись на то, что зайцы бегают стаями. Как-то он раньше подозревал, что зайцы бегают поодиночке. Качнулся в кресле, поймал в объектив, увеличил и сделал пару снимков. Зайцы фонят? Почему бы и нет…
– И что мы будем делать, если тут все так же не будет никаких изменений? – спросил пилот спустя еще три часа.
Торов потянулся в кресле, как сытый кот.
– Если активность местной фауны будет нулевой, пойдем в лес.
– Шикарно. В лес, значит. А если мы и в лесу ничего не найдем?
– Улетим. Отснимем материал, будем думать. Высаживаться все равно рано или поздно придется.
