– Кто может говорить? Да он ни слова не сказал, рычал только!
Взгляд капитана, наконец, сфокусировался на глазах Панченко, и пилот поразился перемене, произошедшей с капитаном. Перед ним сидел другой человек, не тот, что уходил несколькими часами ранее. Растерянный, озадаченный – очумелый, ни дать, ни взять. Если бы не конференция с кораблем, то пилот подумал, что капитан вообще разучился разговаривать внятно.
– Записи есть?
– Конечно есть! Ставить?
Капитан не ответил. Панченко закатил глаза и склонился над панелью. От этих контактов один геморрой.
– Я в душ, потом обед, потом смотрим записи и во время просмотра я все объясню.
«Хе, спасибо и на том», хотел съязвить пилот, но не стал ничего говорить. Не в том капитан настроении, чтоб хохмить.
– Да на здоровье.
* * *
– Да плевать на их обучаемость! Тут дикий лес, цветные елки с зайцами, если взглянуть масштабно! Да, местный волк умеет читать мысли – и что? Тем лучше! Скажи ему, чтобы не мешался под ногами. А у птицы просто сработал охотничий инстинкт – ей-богу, Ник, ты явно перегрелся. Или надышался, что вероятней всего…
– Ты видел, как он лежал?
– Да, госсподи! Он инопланетянин! Он может лежать и бегать, как ему заблагорассудится! Это ничего не меняет! Мы все равно здесь высадимся и выпотрошим этот шарик, как и тысячи других! Вот что ты должен объяснять в первую очередь! И ему и всем остальным зверькам в округе! Решение-то уже принято, насколько мне известно.
– Еще не принято. Если я им покажу более прибыльный ресурс, то ионит не будет столь актуален.
– О, да… будут они тебя слушать! Уровень опасности минимальный, особо головастые волчата могут переселяться в соседний лес. Что тут выискивать еще…
– Ты сомневаешься в собственных словах.
– С каких это пор ты научился отслеживать чужие сомнения? Да, может, и сомневаюсь, но только потому, что знаю тебя тридцать лет. И чую, что ты не просто так лезешь поперек, да только для совета директоров это не аргумент…
Разговор не клеился. Капитан втемяшил себе мысль об уникальности здешней фауны и, как заглохший тягач, стоял на своем. Будто концерн, снарядивший их сюда, откажется от разработок. Ага, разогнались они… Скорее капитана с его уникальными волчатами загонят в резервацию, чем свернут программу – это же такие деньжищи на кону! Ох, что за человек…
– Так, ладно, отставить препирательства. Ужин, шесть часов сна и новый выход. У меня от тебя голова трещит…
– Конечно, во мне проблема… – не переставая ворчать, пилот начал активировать ночную защиту. – Ему там мозг выпотрошили, а виноват Панченко, ясна туманность… Смотри во сне в лес не убеги… Голова у него…
Договаривал он уже в закрытую дверь отсека.
* * *
«Те, кто вас сюда направил, не понимают главного. Разработок не будет. Глупо воевать с планетой»…
«Воевать мы умеем, кстати»…
«О, да… Вы умеете воевать, но только если известен противник. Тут противником может оказаться все, что угодно. Камень под ногами. Воздух. Насекомые… продолжать?»
«И лес нас не примет в любом случае?»
«Не примет. Вы не подходите».
Торов почувствовал раздражение. Мало ему Панченко, еще и этот туда же…
«Смотри. Обстановка такая: есть некий концерн, собирающийся добывать тут ионит. И – смею заверить – ему дела нет до тех растений, что погибнут в процессе выработки. До мыслящих животных, может быть, дело и есть, но, если мыслящие животные будут мешать работе – с их смертью они тоже смирятся. Их цель – отбить затраты. В первую очередь. И есть ты, один из хозяев. Хорошо, слово «лесничий» тебя устроит? И вот тебе, лесничему, нет дела до тех, кто прилетел к вам на планету. Для вас мы чужаки и совершенно не подходим для прогулок по вашему заповедному лесу. И вам плевать, что у нас могут оказаться какие-то, близкие вам, понятия. Ответственность, любовь. Любовь и к природе, и к своему ближнему и даже к эстетике с гармонией».
«Любовь к природе у тебя из-за дальнего перелета, и ей ты не столь полон».
«Я военный! Передо мной поставлена задача и ее решение для меня важнее ваших ценностей. Но среди нас есть и экологи, и ученые – не хочешь пообщаться с теми, кто тебе ближе по духу?»
Хозяин помолчал. Он, видимо, понимал, что для общения с предложенными людьми нужно лететь на орбиту, в никуда, в бездну. Вскоре от него пришел ожидаемый отрицательный импульс.
«А что так? Ты отсканировал одного, так почему бы не отсканировать другого? Другую? Смею заверить, мы порой отличаемся друг от друга как небо и земля. Непрактично оценивать целую расу по одному индивидууму».
Хозяин заколебался, Торов поднажал:
«А еще ты так меня застращал своим лесом, что я собираюсь туда прогуляться».
Хозяин вскочил:
«Исключено! Ты погибнешь!»
«С чего бы это? Ах, да. Страшные ветки меня тут же придушат, еще на подходе. Но ты ведь будешь рядом, не так ли?»
Хозяин молча взирал на обозленного землянина. От зверя веяло удивлением и сомнением. Но в следующей его мыслефразе прорезалась сталь:
«Земляне испоганят наш лес, и тебе самому это отлично известно».
