Заслышав шаги за спиной, епископ Лещинский отвернулся от окна, за которым под безрадостным серым небом серые деревья вяло раскачивали над заснеженной землей безлистыми заиндевелыми ветвями.
Это был служка – немолодой, сутулый едва ли не до горбатости и вдобавок, как незамедлительно выяснилось, косноязычный. Матерь Божия, неужели кроме таких вот убогих в здешней глуши никого не сыскать? И дернула же его нелегкая в неурочный час попасться на глаза кардиналу! Впрочем, это все-таки его епархия, а значит, ему и разбираться с этим странным делом. Все справедливо.
– Ваше прыщенство, – выдавил служка, отдышавшись, словно путь на второй этаж выдавил из него последние жизненные силы. – Привезли. Пожалте… вниз… все ждут.
Епископ молча кивнул и, не дожидаясь, пока это несчастное существо повернется и отправится в обратный путь, быстро – в пределах подобающей сану степенности – спустился по лестнице в малую сакристию. Там его уже ожидали отец-комендант, ризничий и отец-библиотекарь, а на высоком табурете лежал небольшой, наскоро сколоченный из плохо оструганных сосновых досок ящик.
– Прикажете открывать, ваше преосвященство? – спросил ризничий.
Епископ кивнул. Ризничий сделал приглашающий жест, и мгновенно из сумрака в дальнем углу выступил и в три шага приблизился крепко сколоченный детина в светском одеянии – судя по всему, столяр, то ли замковый, то ли, скорее, приглашенный. Привычным движением он извлек из петли на поясе молоток с гвоздодером, подцепил шляпку гвоздя, вывернул – тот протестующе скрипнул, затем повторил процедуру еще несколько раз, снял с ящика крышку и поставил ее на пол, прислонив к ножкам табурета.
– Благодарю, – сказал ризничий, и столяр вновь растворился в сумраке.
Епископ с комендантом подошли к ящику первыми, остальные задержались на полшага. Лещинский заглянул внутрь – там на слое опилок лежала человеческая нога в тяжелом лекарском ботинке. Или не нога? Стопа, что ли? Во всяком случае, она заканчивалась на шесть цалей выше обреза ботинка. И была она не отрублена, а отгрызена, причем епископу не хватило воображения представить, какие для этого понадобились зубы и челюсти.
– Господи Иисусе! – выдохнул отец-библиотекарь. – Последнее упоминание о великанах-людоедах в наших анналах относится к тысяча пятьсот тридцать второму году…
– Оставьте! – прервал его излияния епископ. – Какие еще великаны? Какие людоеды? Вы когда-нибудь слышали о людоеде, питавшемся сырой человечиной? Нет, друг мой, здесь нечто иное. Совсем иное. Но что?
– Демон! – тихо, но убежденно заявил отец-комендант и поспешно осенил себя крестным знамением. – Козни ведьм! Это их бесовских рук дело. Надо бы добавить пару вопросов отцу-инквизитору – касаемо этой ноги. Сейчас у него есть, кого спросить.
Лещинский молчал. Он разглядывал лекарский ботинок – последнее новшество запада: некий француз, еретик-гугенот недавно весьма прославился на медицинском поприще. Его лигатуры, протезы, корректирующая обувь и прочие изобретения произвели в последнее время настоящий фурор. Даже замковый лекарь давно сватал ему – ему, епископу вармийскому! – эту гугенотскую дрянь, исправляющую стопу. А всего ужасней было то, что он вовсе не прочь поносить эту дрянь, если она хоть на немного снимает боль после долгой ходьбы. «Жалко, что обрубок ноги только один», – хохотнул Нечистый где-то в глубине его головы. Епископ чуть заметно поморщился и тоже перекрестился:
– Вопросы задайте, а на демонов не рассчитывайте. Скажите-ка, святой отец, а где егерь нашей епархии?
– Егерь? Пан Волек? А где ему быть – в соседней деревне живет. Прикажете послать?
– Прикажу, прикажу… – рассеяно пробормотал епископ. Он подождал, пока комендант даст поручение подскочившему служке и продолжил: – Случалось ли вам, братья, видеть где-либо такую обувь?
Все присутствующие отрицательно помотали головами, и только библиотекарь обмолвился, что слышал о такой от лекаря замка.
– Вот именно, обувь редкая, лекарская. А где наш лекарь?
– Пан Ружек? – вскинулся комендант. – Во Франкфурте лекарь, на консилиуме. По-крайней мере, он так сказал. Уже неделю как, и со дня на день приедет.
– На консилиуме. Так. Пока егерь с лекарем не приехали, у нас небольшая пауза. Разузнайте, кто хоть что-то слышал о лекарских ботинках, и мы попробуем найти потерпевшего. Не стоит терять время, начинайте.
Епископ благословил присутствующих и откланялся. Он не видел большого смысла перебирать нелепые варианты и досужие глупости. Его высокопреосвященство любит конкретику, фантазии его не интересуют – вот мы и ищем конкретику. У парадных ворот замка незнамо откуда появился ящик. В ящике нога, на ноге лекарский ботинок и, судя по всему, следы укусов. Об укусах нам поведает егерь – он единственный, кто хоть что-то понимает в следах от зубов, а святые отцы пока займутся ботинком. Мое дело – найти преступника, кем бы он ни был. Великаны, бродившие сто лет назад, и демоны преисподней вряд ли тянут на роль искомого злодея. Или, что вероятней, злодейки.
