— Я хочу сказать… Откуда ты знаешь, что это законно? Откуда ты знаешь, что нас не обманывают? — Я не собирался сдаваться так легко.
Мой отец был умным человеком, но, учитывая, что он провел всю свою жизнь на курорте, у него не было большого жизненного опыта. Конечно, я тоже не знал, но, по крайней мере, у меня было тринадцать лет в системе государственной школы, в то время как у моего отца их не было. Моя бабушка не могла управляться с гостиницей и каждый день отправлять его в школу, поэтому она держала его при себе и, по сути, заставляла учиться самостоятельно, пока сама управляла бизнесом. В школе можно было многому научиться у детей из всех слоев общества.
— Он наш адвокат, Дрю. Не думаю, чтобы он строил козни за нашими спинами. Не говоря уже о том, что в первую очередь агент по недвижимости передал эту информацию адвокату. Так ты намекаешь, что все, кто когда-либо был замешан в этом деле, пытаются перехитрить нас? С какой целью? Что, черт возьми, они могли бы получить, сделав это? — Он привел несколько довольно убедительных аргументов, хотя я не собирался просто сдаваться.
— Я не знаю, пап. Что-то в этом не так. — Возможно, это было связано с моими личными чувствами по поводу курорта. Я наконец-то согласился с идеей ребрендинга курорта, чтобы сделать его по-настоящему успешным, а не чем-то, что едва держалось на плаву. Поэтому мне показалось неправильным, что все это пошло коту под хвост, когда я был на грани реализации нескольких действительно хороших идей.
— Как я уже сказал, Дрю… тебе не о чем беспокоиться. Я справляюсь с этим.
Я кивнул и отвернулся. Мало что мог сделать, так как он отказался на самом деле вовлекать меня. Просто рассказывать мне об изменениях в договоре аренды было бессмысленно, если только он не планировал выслушать меня и, по крайней мере, быть открытым для моих мнений и предложений, а не отмахиваться от моих вопросов, как будто они были не более чем теориями заговора.
— Что это? — спросил он, отрывая меня от моих разглагольствующих мыслей.
Когда я поднял взгляд и увидел, что он указывает на потрепанную книгу на углу стола, я сразу вспомнил, зачем вообще пришел в офис. Выдвинул нижний ящик, схватил большой почтовый конверт и положил его поверх дневника.
— Просто кое-что, что оставил гость. Она спросила, могу ли я отправить его.
Я ненавидел называть Кенни гостьей, но не знал, как еще ее называть. Она написала мне несколько дней назад, чтобы спросить, могу ли я поискать его, и с тех пор мы довольно регулярно общались. Конечно, все это было в текстовой форме, но, по крайней мере, это было что-то. Хотя этого недостаточно, чтобы называть ее моей подругой, и хотя мы несколько раз занимались сексом, я не мог сказать, что мы были чем-то большим. Просто было проще сказать, что она была гостьей.
— Почему мне не позвонили? — Сомнение омрачило его глаза, когда он прищурился и нахмурился. Обычно папа отвечал на все звонки по связям с гостями. Кенни была не первым человеком, который оставил что-то, а затем звонил, чтобы спросить, нашли ли это. И все же она была первой, с кем я взял инициативу на себя. — И что еще более важно, почему его не принесли в офис? Я никогда раньше не видел этого блокнота.
— Его оставили в ящике стола, так что уборщики его не нашли. Я пошел и сам поискал, вот почему решил сам заняться дальнейшими действиями.
— Что за гость? — Он меня раскрыл. Блеск в его глазах сказал мне об этом.
Изо всех сил стараясь ничего не выдать, я занялся конвертом.
— Та, которая останавливалась в коттедже в восточной части две недели назад, — сказал я, листая свой телефон в поисках адреса, который дала мне Кенни.
— Та, с которой ты провел много времени?
Проклятье. Теперь этого было не избежать.
— Да, та самая.
Улыбка растянула его губы, я слышал это в его голосе, так как отказывался смотреть на него, чтобы увидеть ее у него на лице.
— Кто она такая?
Мы с папой никогда не разговаривали о таких вещах. Может быть, это как-то связано с тем фактом, что здесь никогда ничего не происходило, так что нам не о чем было говорить. Но он знал меня, и знал, что я лично не развлекаю гостей, так что, учитывая, что я провел так много времени с этой девушкой, — это было необходимое ему доказательство того, что в этой истории было больше, чем я показывал.
— На самом деле рассказывать особо нечего, пап. Она пробыла здесь неделю, и когда я узнал, что она одна, то предложил показать окрестности. — Я не был настолько глуп, чтобы думать, что это успокоит его, но, честно говоря, мне больше нечего было разглашать.
— Если ты хочешь сохранить свои секреты, сынок, храни их. Но не жди, что я куплю то, что ты продаешь, потому что я тебя знаю. Было, по меньшей мере, дюжина женщин — и даже больше, если считать и парней, — которые отдыхали здесь в одиночестве, и ты ни разу не предлагал провести время ни с одной из них.
— Ну, я думаю, она другая.
